Все взгляды остановились на мне, словно они ловили каждое моё слово.

– А она хороша, – прокомментировала Никс, обращаясь к Ронану. – Ты почувствовал магию сирены, вибрирующую в каждом слоге и влекущую нас?

– Да, – подтвердил он. – Её магия поёт даже лучше, чем магия Фариса. Ну, или будет петь лучше, если отполировать кое какие шероховатые углы.

– Знаете, часть этого единства заключается в том, чтобы не говорить о своих друзьях так, будто их тут нет, – сказала я им.

– Прости, – ответила Никс, и она действительно говорила так, будто извинялась от чистого сердца.

– Старые привычки умирают с трудом, – сказал Ронан.

Я никогда не видела их обоих такими раскаивающимися. Это определённо шаг в верном направлении, и я порадовалась, что поделилась секретом о Зейне. Мне нужны союзники. Я действительно говорила всерьёз. Я не могла сделать это в одиночку. Мне нужна помощь, чтобы спасти Зейна.

А Зейн действительно нуждался в спасении. Я это чувствовала. Он в опасности. Может, он пока что этого не осознавал, но зато я чувствовала. Я буквально видела тёмное грозовое облако, надвигающееся на него.

Никто из нас не способен сделать это в одиночку. Мы нуждались друг в друге. Вместе мы сильнее любой мощи во всех мирах. Я лишь надеялась, что этого окажется достаточно в тех испытаниях, которые ждали впереди.

Глава 25

Долг и жертва

Сегодняшний день немного напоминал бег назад. После завтрака мы все отправились в свои комнаты, чтобы поспать. Не то чтобы я могла спать. Проворочавшись час в постели, я наконец признала поражение и отправилась прогуляться по коридорам, чтобы проветрить голову.

Странно, что все коридоры полностью пустовали. В такой час они должны кишеть активностью. Джейс, должно быть, убрал всех из этого крыла. Готова поспорить, за этим стояла Никс. Может, она подумала, что заклинание, которое они с Ронаном сотворили вокруг меня, спонтанно взорвётся при первых же признаках других людей. А может, она больше беспокоилась о моём язычке, нежели о моей магии; она всегда говорила, что я плохо влияю на других.

К слову о Никс – когда я проходила мимо кабинета Первого Ангела, меня привлекли голоса. В каждом офисе Легиона имелась комната, зарезервированная для неё.

– Я не заинтересована в выслушивании очередных оправданий, Ронан, – резко и нетерпеливо произнесла Никс.

Ронан тоже там?

– Если игнорировать проблему, она не уйдёт, – сказал он.

– Если я тебя выслушаю, ты  уйдёшь?

– Нет, не уйду. Я уже один раз оставил тебя, выбрал других богов вместо единственной, кого я когда либо любил. И из за этого я потерял тебя больше чем на сто лет. Я не повторю этой ошибки вновь. Это величайшее сожаление всей моей бессмертной жизни, – сказал он. – Но я отказываюсь признавать, что мои попытки защитить тебя от боли были ошибочными, – в его голосе звенела убеждённость. – Это была не ошибка. Это было решение, принятое из любви, а не из страха.

Никс ничего не сказала.

– Я знаю тебя, Никс, – сказал Ронан. – Я знаю твою преданность долгу, даже когда она идёт в ущерб тебе самой. Если бы я рассказал тебе о Леоне, ты бы допросила его, и это причинило бы тебе боль. Я решил освободить тебя от этой боли.

– Как великодушно с твоей стороны, – её голос сочился сарказмом. – Ты не принимаешь решения за меня, Ронан.

– Нет, ты сама  не принимаешь решения за себя. Ты принимаешь их ради всеобщего блага, никогда не принимая в расчёт собственное счастье. Тебе надо время от времени заботиться о себе самой.

– Возмутительное заявление из уст бога, особенно того, кто заседает в совете богов.