– Хаотичная магия, – повторил Харкер. – Это парадокс, который загонит в тупик даже самого гениального учёного.

Я вытерла ладони о штаны в демонстративном жесте успешного завершения дела.

– Тогда моя работа здесь выполнена.

Харкер рассмеялся.

– Но одной силы воли ведь не было достаточно, так? Там был какой то трюк.

– Трюк? Ну что же ты, я никогда до такого не опущусь.

– Ты швыряешься бутылками в сражении на мечах, – напомнил мне Харкер. – А во время тренировки делаешь так, чтобы твои оппоненты запутались в верёвках.

Я пожала плечами.

– Я делаю то, что срабатывает.

– А что сработало здесь? – спросила Никс. – Всякий раз, когда ты забирала у ошейника контроль над разумом, ошейник взрывался.

– В этот раз ошейник сражался со мной за контроль над моим  разумом, а не чьим то чужим, – я покосилась на Неро. – И в этот раз у меня имелась помощь, – добавила я, в этот раз уже серьёзнее. Дразнить Неро моим ангельским эго, конечно, хорошо, но правда в том, что он очень мне помог. – Вместе мы окончательно поджарили магию ошейника.

Джин подняла ошейник с земли и осмотрела его.

– Она права. Всё сгорело. Он уже вообще не функционирует.

– Стражи не могут справиться ни с чем, что находится за пределами их образа мышления. Что выходит за рамки, – я показала большими пальцами на себя. – Например, со мной. Именно поэтому они хотят моей смерти.

Дамиэль рассмеялся.

Неро хмуро посмотрел на него.

– Едва ли это смешно.

– Стражи остались в дураках, – ответил Дамиэль. – То, что сделало её мишенью, в итоге спасло ей жизнь.

Меда с очень царственным видом прошествовала ко мне, опять облачившись в свой длинный плащ.

– Леда Пандора, похоже, я у тебя в долгу, – она произнесла эти слова так, будто они причиняли ей боль.

Я пренебрежительно отмахнулась.

– Не стоит.

– Я знаю, – тихо прошипела она. – Я знаю, кто ты. Что ты такое. Ты ребёнок, родившийся у Фариса и Грейс. Только так у тебя могло оказаться достаточное количество магии, чтобы сотворить это, – она показала на сломанный ошейник. – Я чувствовала работу твоей светлой и тёмной магии в своём сознании, когда ты разрушала контроль заклинания надо мной.

Затем она исчезла в клубах пурпурного дыма, но горькое послевкусие её рокового обвинения повисло в воздухе.

– Что ж, Меда умеет оставить собеседника болтаться в подвешенном состоянии, – тихо сказала я. – В данный момент я не уверена, то ли она закатит мне вечеринку за спасение её жизни, то ли разведёт мне погребальный костёр за то, кто я такая.

– Мне нужно идти, – сказал Ронан, обращаясь к Никс, затем тоже исчез.

– Боги, – вздохнула я. – Как же они любят эффектно появляться. И уходить.

– Ронан вступится за тебя, – сказала Никс.

Что ж, полагаю, это отвечало на вопрос, разоблачит ли меня Меда перед богами.

Нет, сейчас я не стану об этом думать. Кот выбрался из мешка , и обратно его уже не засунешь. По своему личному опыту с кошками я знала, что это невозможно.

– Как ты вернулась на Землю? – спросила я у Каденс. – Я думала, Стражи все ещё за тобой наблюдают.

– Наблюдают, но и я за ними наблюдала. А услышав, что они планировали сделать с Медой и ошейником, я вынуждена была прийти сюда и помочь тебе.

– Но как? Почему ты не ушла ранее?

– Я с самого начала знала, что Стражи что то замышляют, но держала эти мысли глубоко похороненными в своём сознании.

Умный ход. Под «опекой» Стражей находилось немало телепатов.

– Мне нужно было узнать, что они планируют, – сказала Каденс.