|
Это я умел давно и неплохо. Вспотев от усилий, я даже приподнял на пару сантиметров фарфоровую чашечку из-под кафе, однако далее этого мои успехи не простирались. Пространство и время - далеко не одно и то же. Заглянуть в будущее, разглядеть черты невидимого врага я так и не сумел. Хотя, возможно, попытки были попросту неумелыми. Недаром киевские экстрасенсы заверяли, что ничего паранормального в телепатии и телекинезе нет. Все, что востребовано, так или иначе находит своего потребителя - свежее пиво, японская аппаратура, германские машины. Примерно то же самое и с нашими способностями. Вполне вероятно, что годовалый ребенок в принципе может все. Только вот беда - требуют от него чрезвычайно банального - говорить, кушать, ходить не под себя, а строго в горшок. Ничего удивительного, что всем этим в конце концов он без труда овладевает, как овладел бы и пятью языками, и той же самой телепатией, и способностью видеть сквозь стены. Но нет мудрых учителей, нет необходимой потребности, и потому происходит закономерное: с возрастом способности теряются, потенциал гаснет. Вся жизнь - как один день. Утром вы свежи и полны сил, вечером едва помните собственный адрес, вас можно вязать узлом и подвешивать на вбитый в стену гвоздик.
Так или иначе, но этот адресок я ещё помнил. Знал его, разумеется, и Ганс. А потому ради восполнения психической и физической энергии меня оперативно доставили к моей новой пассии. Кстати, тоже забавное словцо: пассия, пассионарии… Может, именно такой смысл Гумилев вкладывал в свою знаменитую теорию? Вложил да не заметил?, Вот было бы смешно! Значит, опять прав старикашка Фрейд, и мир держится на одной-единственной китовьей спине?..
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Де Бержерак зашел к Де Лону С бутылкой йогурта галлонной, О славе спор зашел салонный, Один из них ушел живым… (Французские Летописи) Я глядел в потолок и видел известковые лопасти, спиралью убегающие ввысь. Этакий жутковатый пропеллер будущего, картинка, которая частенько являлась моему утомленному сознанию. А рядом наблюдалась иная картина - более земная и не менее странная. Личико проказницы Надюхи. Верхняя часть благородная аристократическая - с замечательным носиком, блесткими глазами и очаровательными бровками, а вот нижняя явно подкачала. В разрезе скул и тяжеловатой челюсти угадывалась варяжская свирепая наследственность, глядеть на Надюху было куда приятнее сверху, нежели снизу. Потому-то роль наездницы ей и не шла. Впрочем, то как она себя вела и что молола в постели было выше всяческих похвал. Язычок моей супруги вряд ли способен был порождать столь лакомые звукосочетания. Не те родители и не то воспитание. Елена, в отличие от меня, и ВУЗ умудрилась закончить, и диплом получила исключительно багровой расцветки. Ни одной четверки, не говоря уже о тройках! Патология, да и только! Куда ей было до иносказаний простоватой Надюхи. Сравнивая этих дам, я видел два сошедшихся лоб в лоб мира. Один мир спустился с тонущих в розовой дымке гор, другой вынырнул из смрадного городского подземелья. Они и разглядывали друг друга с любопытством выбравшихся из кораблей инопланетян. Бывшая Мисс-Тюмень и нынешняя Мисс-Улица, два антипода, представительницы племени сталактитов и сталагмитов. В одной мне нравилось буйное варварское нутро, в другой… В другой чего-то личностного я, пожалуй, не замечал вовсе. Терпкая, но правда. Не на Елене, в сущности, я женился, а на её обалденных ногах - ногах Синди Кроуфорд, ногах, что снимались в двух телевизионных клипах, сумев вызвать в свое время должное головокружение у тюменского жюри. Лишь много позже я сообразил, что в нагрузку к ногам прилагалась голова хозяйки - голова, которая умела пространно рассуждать, а порой высказывала вполне самостоятельное мнение. Надо ли говорить, что мнение это меня мало интересовало. Так и тянулась наша семейная жизнь. Я любил её ноги, она любила меня. |
