- А может, не только к деньгам?

- Ты это о чем? - круглая, покрытая седым ежиком голова начальника госбезопасности кокетливо склонилась набок.

- О том, что не надоело тебе твое генерал-майорство?

Васильич заегозил в кресле, крылья его мясистого носа энергично зашевелились. Рукой потянувшись к углу стола, он утопил потайную клавишу. Спустя несколько секунд, легкий зуммер возвестил о том, что комната чиста и никаких записей вражеская электроника не ведет.

- Мда… Теперь и погутарим, - он выложил перед собой крупные руки. - Так чего ты там про погоны обмолвился?

- Да то самое, - в тон ему ответил я. - Пора тебе, Васильич, на повышение двигать. Будешь заведовать областью, а Серегу на свое место посадишь.

- Так ты Серегу хочешь вместо меня подкармливать?

- Ну, разве что самую малость. Только и тебе с очередной звездочкой премиальные выльются, в этом не сумлевайся.

- Занятно бормочешь. Крайне занятно… Неужто хвост кто-то прищемил? С чего это ты ласковый такой сделался? - генерал хитровато прищурился. Подобные минуты этот стервец обожал. Еще бы! Можно было сидеть, откинувшись в кресле, дремотно позевывать и вполуха выслушивать жалобы всемогущего Ящера. Приятно сознавать, что и ты на этом свете кое-что можешь. Не каждый день тебе плачутся в жилетку авторитеты! При случае я охотно подыгрывал старику, но сейчас решил не увлекаться длительными прелюдиями.

- Есть маненько. В смысле, значит, хвоста. Только ты ведь про это вряд ли что слышал. Или я ошибаюсь?

Генерал сосредоточенно принялся тереть нос. Видно было, что хочется ему сказать, да, мол, есть слушок, осведомлены-с, да только не было у него никаких слушков. Пустой был старичок. Как карман бомжа.

- Ну… Вроде как Мороз куда-то запропал. Не иначе как из-за него заваривается буча?

- Пальцем в небо, Васильич! Мороз - прошлый спрос, мы о нем уже и забыли.

- Ты-то, может, забыл, а синелицые шебуршатся.

- Пусть шебуршатся. Погоды они не делают. Значит, все в порядке и сюрпризов можно не ждать?

- И снова не угадал. Ты мою натуру знаешь, я против закона не пру напролом. Имеется брешь, пролезу, но заборы валить не стану. И государству отстегиваю на правительственные машинки, и вашего брата не задеваю, но нынче, боюсь, без шухера не обойдется.

- Что такое?

- Некий бумс у нас, видишь ли, готовится.

- Где это у нас?

- У нас - это, значит, в твоем родном городе.

- И большой бумс?

- Немалый.

Покрытая седым ежиком голова осуждающе качнулась.

- Неужели кто-то наехал?

- Да нет… Скажем так, завелся червячок в капусте. Вот и плеснем немножечко кипяточком.

- Плохо, Павлуша. Очень и очень плохо. Что я тебе ещё скажу? Шухер лишний - он всегда ни к чему.

- А ты подумай, может, и к чему! Наверняка сообразишь что-нибудь умное. Пошуметь ведь можно таким образом, что кое-кто очень даже оценит. То есть, я это к тому подвожу, что не пора ли в нашем светлом городишке покончить с преступностью окончательно и бесповоротно?

- Ну, ну? - Васильич развеселился. - Пой, соловушка, слушаю.

- Я о центровых, Васильич. Уели они меня. Решил сковырнуть, как чуждый честным гражданам элемент, как коросту с лица славного города-героя. В общем, намечаются у нас кое-какие оргмероприятия, и, если ты должным боком подсуетишься, может статься, что в следующую нашу встречу на тебе воссияют погоны генерал-лейтенанта.

- Ой, складно брешешь! Век бы слушал!

- Складно - да не совсем. Потому что уже сегодня вечером исчезнет Поэль и кое-кто из его подручных.