|
Тогда он имел в виду тот неласковый факт, что наше цветовосприятие даже у детей на порядок ниже, чем у европейских киндеров. Выросшие среди серых катакомб, истинной палитры мы, дескать, не ведали и не ведаем. Только позднее я додумался, что мы и по духу близки к этой чертовой двухцветности. Верим в белое и ненавидим черное. Потому и христианство наше куда более суровое, нежели гибкое и щадящее католичество. Другое дело, что никто с уверенностью не скажет, плохо это или хорошо. Сложно про мир однозначно высказываться. Скверный ли, не очень, но он, этот мир, существует, и с фактом этим надо либо считаться, либо экстренно сходить с ума. Впрочем, имеются и промежуточные варианты, потому как можно ещё стать прожженным циником, можно зажить жизнью глухаря.или страуса, а можно стать Ящером…
Рация пискнула, когда мы уже катили по Шкловскому шоссе. - Слушаю, - Ганс поднес микрофон к губам. - Кто там еще? В эфире царило молчание. - Странно. Мне показалось, что нас вызывают. - Ганс переключил рацию на передачу. - Але, Флоп! Ты слышишь меня? Как там у вас дела? На этот раз я тоже повернул голову. Эфир про должал безмолвствовать. Озабоченно взглянув на меня, начальник охраны нахмурился. - Что за хренотень? Может, рация отказала? - Проверить проще простого, - я взял у него из рук плоскую трубку. - Вызываем идущую за нами машину - и все само собой выясняется! Если отзовутся, то порядок! Но порядка не получилось. Раньше чем я поднес рацию к уху, динамик зашуршал, и по спине моей пробежал знакомый холодок. Это был тот самый вздох, что удалось записать Августу. Тот, кто держал в руках переговорное устройство Флопа, бригадира оставленных на месте могильщиков, ничего не говорил. Он только дышал, и вздохи эти вновь напоминали приглушенный рык. - В чем дело, босс? - Разворачиваемся! - я швырнул трубку на сиденье, но тут же снова подхватил её. - Эй, ты! Трюкач дешевый! Сделай одолжение, дождись меня. Поверь, у нас будет с тобой славный разговор! Водитель притормаживал, разворачивая машину. Ганс глядел на меня озадаченно. - Мы возвращаемся? - Да! Возникла проблемка. Эта сука уже там, на поляне! - Какая сука? - Та самая, что садилась к Поэлю в машину. - Откуда он там взялся? - Сколько у нас людей? - рявкнул я вместо ответа. - В каком смысле? - В смысле - прямо сейчас! - Ну… Морячков Дина мы отпустили к «Харбину». утюг тоже там. В машине сопровождения пятеро, ещё трое с Флопом… - Нет больше Флопа, - я скрипнул зубами. - Пусть парни готовят оружие. Все, что есть под рукой!.. …«Парни» стояли, ощетинившись стволами, и трясло их точно так же, как меня и Ганса. Трое ребят Флопа, словно елочные украшения, висели на ветках того самого дуба, к которому совсем недавно был привязан Поэль. Сам Флоп, мирно сложив на животе руки, лежал на дне выкопанной могильщиками ямы. На груди у него покоилась рация - та самая, которой совсем недавно воспользовался некто. Ни Поэля, ни его телохранителей на поляне уже не было. Не было и машины, доставившей их сюда. «Тойота» бригадира весело догорала на отдалении, и огненные блики перебивали мертвящий свет фар, делая лица повешенных переменчиво зловещими. - На все про все у этих тварей было не более пятнадцати минут, - заикаясь, проговорил Ганс. Я сосредоточенно кивнул. Все-таки профессионалом он был неплохим, соображал быстро и в нужном направлении. Покосившись на часы, я нахмурился. В самом деле! Успеть укокошить четверых - причем троих из них вздернуть на высоченное Дерево, а после убрать лишние тела, отвязать Поэля и удрать - на это способны были только отъявленные шустряки. - Куда они могли скрыться? - тихо спросил я. Вопрос заставил Ганса встряхнуться. |
