- Вы думаете…

- Я думаю, что помимо твоей схемы, наверняка имеются другие чертежики - более верные и более секретные.

- Так уж и имеются?

- А ты вспомни наш офис на Кольцевой. Как мы его строили?

- Вы имеете в виду подземный ход?

- Точно. Где он, скажи на милость, отмечен? На каком-таком плане?.. - Я качнул головой. - То-то и оно! Нет таких планов в природе. И никакой тут математический анализ не поможет. Даже если мы не поленились прокопать две сотни метров в сторону, то уж харбинцы наверняка побеспокоились о собственных мини-катакомбах. И сие, Гансик, скверно. Очень и очень скверно… Уйдет кто-нибудь из этих скаутов, начнется война… В общем, все надежды на агентуру Хасана. На всех явках должны быть наши глаза и уши.

- Тут уж как получится босс. Хотя, если кто-нибудь действительно улизнет, тогда - да… - Ганс вздохнул - Тогда всем нам придется попыхтеть.

- Ты погоди паниковать прежде времени. Может, и обойдется.

- Может, и обойдется, - эхом откликнулся Ганс. Я заглянул ему в лицо, и начохраны в замешательстве опустил голову. Он и впрямь малость вибрировал. А может, и не малость. Так или иначе, но этот парень лучше других знал, на какую мощь и силу мы сейчас покушаемся. Даже поддержка Васильича - форменный пшик, если растревожим истинных хозяев этой цитадели. Поэтому и следовало кончать с ними разом. Не щипать и не стращать пустыми угрозами, - жалить всерьез и насмерть.

Истина, что войн без жертв не бывает, - стара, как мир. То есть для них, собственно, войны и придуманы - для жертв. Количеством последних измеряются и оцениваются результаты сражений. Кто больше потерял - людей, территорий, техники, тот и проиграл. Азарт и ставки столь велики, что без ухищрений не обойтись. В операции с командой Мороза не последнюю роль сыграл Кепарь. В эту ночь аналогом Кепаря становился Сом - в прошлом краснобай и финансист, лучший из подручных Утюга, в настоящем - плотно пристрастившийся к алкоголю и наркотикам полупризрак-получеловек. Начав с водочки, этот сластолюбец стремительно прошелся по шеренге наркоядов, перепробовав все от конопли с эфедрином до натурального кокаина. Раскрылась подноготная чересчур поздно, когда Сом уже во всю готовил из опиума сырца «ханку», вконец изуродовав вены на руках, в паху и на шее. Дальше катиться было некуда, и по настоянию Утюга финансиста стали принудительно лечить. Люди бригадира ходили по горе-лекарям, платили им немалые денежки, привозили спеленатого по рукам и ногам больного. увы, господа врачеватели, словно птичьим пометом осыпающие газеты многообещающей рекламой, ничем существенным помочь не могли, и утюг, помнится, даже кого-то из них крепко потрепал. Верно, было за что. Потому как все эти особые массажи, пищевые добавки и хитрые чаи на деле оказывались чистым дутышем. Даже после кодирования проходило некоторое время, и стараниями Сома все возвращалось на круги своя. Пациент втихаря возобновлял старые связи, начинал нюхать порошки и вновь садился на иглу. Все старания утюга шли прахом, и на этом самом поприще бригадир успел превратиться в злостного ненавистника наркомафии. Парни его не раз и не два цапались с торгашами травки, но это были те же центровые, и ни о какой серьезной борьбе говорить не приходилось.

Сегодня, взбодренный двойной порцией допинга, Сом отправлялся в «Харбин» в качестве нашего посла. уходил он, разумеется, не пустой, унося с собой радиомаячок и дипломат с двойным дном. Покоящаяся в дипломате крокодиловой кожи папочка прикрывала главный сюрприз, заготовленный для лидеров центровых. Накануне Стэк с Микитой получили через пацана-дипкурьера мое предупреждение насчет готовящейся операции служб безопасности. За информацию я просил самую малость - не налик и не территорию, я просил передать в полное мое владение здание «Харбина», включающее в себя комфортабельную гостиницу, бассейн, сауны, игровые площадки, солярии и прочую требуху солидных гостиничных заведений.