|
Когда они стали мужем и женой, она полюбила эту гостиную и ничего в ней менять не стала, ибо все в ней отражало его суть. Воздух в комнате показался ей несколько затхлым. Без цветов не обойтись, решила она. Дайана любила их нежный запах и знала, что яркие цветы и зеленые растения могут вдохнуть жизнь и оживить даже самые неуютные комнаты. Когда жила здесь, всюду стояли цветы, а сейчас без них дом казался пустым. Вспомнив про свой сад, она быстро вернулась в кухню, подошла к дверям, выходящим в патио, и включила наружное освещение. Как только спустилась с лесенки на мощеный дворик, сразу же почувствовала нежный запах белых садовых лилий. Влажный воздух был напоен их ароматом. Белые, как бабочки, цветы на длинных стеблях беспомощно выглядывали из высокой травы. Осторожно, стараясь не повредить цветы, она срезала их один за другим, зарываясь лицом в нежные лепестки и вдыхая аромат более сладкий, чем у цветов жасмина.
Улыбнулась, вспомнив, как однажды субботним вечером они с Россом сами мостили дворик, аккуратно укладывая один к другому кирпичи, а потом, в другие вечера, сажали цветы. Как давно все это было! А теперь повсюду буйствует сорная трава. В доме зазвонил телефон. Схватив корзину с цветами, Дайана понеслась сломя голову и схватила трубку после второго звонка. – Алло, – сказала она с дрожью в голосе. – Линда? – спросил мужской низкий голос. – Нет! – ответила она резче, чем намеревалась. – Это… миссис Брэнскомб. Она услышала слабое покашливание на том конце провода. – Это Дэвид Проселл. Росс далеко? Сердце у нее забилось буквально в горле, когда услышала, каким мрачным голосом он попросил к телефону Росса. – Одну минуточку… Стараясь унять внезапную дрожь, Дайана, положив трубку рядом с аппаратом, понеслась было к входной двери, но твердая мужская рука остановила ее. – Слушаю, – сказал Росс, мягко обхватив ее за талию и прижимая ее трепещущее тело к своему. – Это Росс. Дайана до такой степени была встревожена, что даже не заметила, когда он вошел в дом. Она была благодарна ему за то, что, притянув к себе, он как бы хотел ободрить ее. Слушала, что он говорит, и от его низкого, ровного голоса, задававшего вопросы и отдающего указания, становилось спокойнее. Она была благодарна ему за то, что он в прямом смысле вовремя протянул руку помощи, хотя в этом жесте угадывался и тайный смысл, некая интимность, которая ему была не менее необходима, чем ей. Когда он положил трубку, Дайану не отпустил, по-прежнему прижимая ее к себе. Она чувствовала, как его ладонь поглаживает ее волосы, и прильнула к нему, молча, боясь, вдруг скажет или спросит что-нибудь не то. – Дэвид в Хьюстоне на автобусной остановке. Считает, что Эдэм тоже в Хьюстоне, – сказал наконец Росс. – Но пока он его не нашел. – Может быть… я… мне лучше вернуться… Росс только крепче прижал ее к себе, и она ощутила на виске его теплое дыхание. Каждая клеточка тела напряглась, а то, что он сказал потом, поразило ее: – Не сегодня. Помчишься как угорелая в той красной убийце. Знаю я, как ты ездишь, когда не в себе. Не успеешь доехать до Бомонта, как обязательно куда-нибудь врежешься. Господи, он хочет, чтобы она осталась!.. Сердце радостно забилось, хотя она и попыталась спрятать охватившее ее счастье, притворившись обиженной на него за критику ее водительских способностей. – Я хорошо вожу машину. – О да! В таком случае почему же не на своей приехала? – спросил он почти ласково. Она хотела было сочинить какую-нибудь невинную ложь в свое оправдание, но, оказавшись пленницей токов, исходивших от его тела, поняла, что не в состоянии думать вообще. |
