|
Людмиле Григорьевне позвонила одна из дежурных воспитательниц. Накануне главный приютский сорвиголова Саша Лещина сломал руку. Перелом оказался несложным и в больнице, наложив гипс, отпустили его под присмотр приютского врача. Целый день всё было почти нормально, а к вечеру, когда, врача уже не было, рука у Саши разболелась несносно. Воспитательница попробовала вызвать «скорую», но диспетчер посоветовал попробовать добраться до больницы своим ходом, потому, что все машины были на выездах. Накануне приютский врач сказал, что уезжает с семьей к родственникам за город на воскресенье и приедет только в понедельник утром. Звонок «на всякий случай, а вдруг ещё не уехал» результата не дал. Телефон врача ответил длинными гудками в трубке. Тогда она воспользовалась старым испытанным методом – позвонила Людмиле Григорьевне. Оставив все свои дела, Людмила Григорьевна приехала в приют. Саша, который никогда не плакал, сидел на своей кровати весь в слезах. Воспитательница и нянечка были совершенно растеряны и ничем не могли ему помочь. Ничего не оставалось, как ехать в больницу.
Людмила Григорьевна немного успокоила Сашу и вышла с ним за ворота приюта. Только сейчас она подумала, что стоило вызвать такси. На минуту она заколебалась, решая вернуться или попробовать остановить машину на улице. Лезть с измученным болью ребенком, у которого рука была в гипсе, в переполненный автобус было просто глупо. По улице проезжала иномарка. Без особой надежды Людмила Григорьевна подняла руку. Машина остановилась, дверь открылась. За рулем сидел русоволосый мужчина слегка за тридцать. – Авария? – спросил он, улыбнувшись. – Да, – ответила Людмила Григорьевна. – Нам в больницу нужно. В травмпункт. Вы не подвезете? – Садитесь, – пригласил водитель. – Спасибо, – Людмила Григорьевна очень обрадовалась. – Ты, что ж, мужик, руки ломать вздумал? – спросил водитель, когда машина тронулась с места. – На дерево залез, – шмыгнув носом, ответил Саша. – Святое дело. Только падать учись, чтобы потом в гипсе по жаре не париться. Что случилось-то? – спросил он у Людмилы Григорьевны. – Гипс у вас уже вроде есть. – Что-то ручка у него разболелась, даже плачет. Хотели «скорую» вызвать, а ничего не получилось. Вот, пришлось самим добираться. – Да, лучше перестраховаться, – согласился водитель и снова обратился к Саше. – Ты, мужик, лучше бросай руки ломать. А то вон бабушке и отдохнуть вечером не дал. Бабушек лучше не волновать. – Не бабушка я ему, – тяжело вздохнула Людмила Григорьевна. – У меня таких внуков пятьдесят три человека. – Как это? – удивился водитель. – Я – директор приюта. Своих у меня нет, а вот чужих – хоть отбавляй. Хотя, какие они мне чужие? Все, как свои. – Не весело, – после довольно долгой паузы ответил водитель. – Раньше это детдомом называлось и было у меня их всего тридцать, а теперь вот… Вроде бы и войны нет… – Да, время… – как-то неопределенно ответил водитель. У здания больницы он остановил машину. Людмила Григорьевна достала кошелек, но мужчина запротестовал: – Оставьте! Право же, не стоит! Мне все равно было по пути. – Да, но… – Никаких «но», – отрезал он. В травмпункте было очень много народу. Сидение в очереди заняло почти два часа. Потом ещё полтора часа ушло на то, чтобы Саше снова сделать рентген и наложить новый гипс. Людмила Григорьевна вышла на улицу, держа Сашу за руку. |
