– Ну и что? – Олег отпил немного коньяка. – Что из всего этого? Ты предлагаешь мне узнать, когда состоится сие радостное событие, и поехать её поздравить?

– Нет. Дослушай до конца. Ты никогда не думал, что после того, что у вас было в лесу, могли остаться какие-либо последствия?

– Она что, СПИДом больна? Так со мной, вроде бы, всё нормально.

– Олег! Перестань валять дурака! – Оксана начала сердиться. – Только не рассказывай мне, что ты ей там о красотах природы байки травил!

– Ну и что? Мало ли, чем мы там занимались? Погода была скверная. А, как известно, двое под одним одеялом и на полюсе не замерзнут, – Олег холодно улыбнулся. – У неё ко мне претензии? Так она не девочка маленькая. Всё по согласию было.

– Никаких претензий. Оставь этот тон!

– Оксана, я не пойму, что ты хочешь от меня? – Олег снова нахмурился. – Ты говоришь загадками, пытаешься напомнить мне о том, чего я и так не забуду, хотя многое отдал бы, чтобы забыть. Что произошло?

– Ты никогда не думал, что после того, что у вас было, бывают дети?

– А почему я должен был об этом думать? Меня же попросили больше не беспокоить и о себе не напоминать.

– А подумал бы! Знаешь, где я встретилась с этой девочкой?

– Ну? Она сюда явилась?

– Нет. Я встретилась с ней у Ламинского. Ты не хочешь спросить, что с ней было?

– У Ламинского с радикулитом не лежат, – криво улыбнулся Олег. – А при чем здесь я?

– Олег, она родила семимесячного ребенка. Тебе это ни о чем не говорит?

Олег хмуро молча смотрел на Оксану. Под бронзовым загаром начала проступать бледность. Наконец, он выдавил из себя:

– И о чем это должно мне сказать? Может быть, это ребенок Славика Бондаренко? Почему ты допускаешь, что она грешила со мной и блюла себя с ним? Опять же, мне пойти её поздравить?

– Поздравлять тебе её не придется, – Оксана опустила глаза. – Можешь у Ламинского спросить, в каком она была состоянии. Я тоже разговаривала с ней.

– Я вообще не понимаю, к чему этот разговор, – Олег поднялся, подошел к окну и стал смотреть на деревья в саду. – Она знала, что ты моя сестра?

– Нет. Олежка, её ребенок умер через час после того, как родился. А родился он семимесячным потому, что Славик избил её ногами. Он бил её ногами в живот. Она пыталась прикрыться руками, так руки у неё были черно-синими. И бил он её, когда узнал, что она беременна.

– Прекрати! – Олег повернулся. Лицо заливала мертвенная бледность.

– Не прекращу! Это был твой ребенок! И у меня, и у Ламинского не то, что мурашки по спине бежали, когда она всё рассказывала! Я не знаю, как я не поседела! И удивительно, как она не сошла с ума!

– Если это был мой ребенок, то почему нужно было говорить, чтобы её не беспокоили?!

– Это сказал её отец! Это он нам сказал! Ей он сказал, что ты на самом деле не Разданов! И, самое главное, что ты умер в тот день, когда Саша должна была приехать в больницу вместе со мной!

– Я умер?! А она где была?! Что трудно было снять трубку и набрать номер, чтобы удостовериться?!

– Её, пока не увезли в деревню, не выпускали одну из квартиры, не давали ни с кем видеться, даже к телефону не подпускали.

– Хорошо, папа сказал, что я – не Разданов. А то, что я ей говорил?

– Просто папа никак не мог поверить, что Разданов пойдет в лес проводником.