Вскоре приехал отец. Когда он прочитал телеграмму, реакция его была ещё хуже, чем у мамы. Его красивое и совсем ещё не старое лицо, моментально стало серым и усталым. Он прошептал: «О, Боже!», сел и закрыл лицо ладонями. В это время пришла бабушка. Мама что-то быстро ей сказала. Бабушка тоже испугалась и расстроилась. Олега попросили посидеть в другой комнате и посмотреть какую-нибудь книжку или поиграть. О чем разговаривали взрослые, он разобрал, слышал только, что голос у отца стал глухим и очень грустным, а мама и бабушка плакали. Чем эта глупая бумажка могла так их расстроить, он не понимал. Отец заказал междугородний телефонный разговор. Он звонил тому самому Валерию, который прислал телеграмму. О чем они говорят из отрывочных фраз, вроде «Когда?…», «Как?…», «И Света?…», «Что с ребенком?…», тоже понять было практически ничего невозможно. После разговора отец стал выглядеть ещё хуже. Мама поила его какими-то сильно пахнущими каплями и расплакалась вместе с бабушкой ещё сильнее. Олегу начало становиться страшно. Он не понимал, что происходит со взрослыми. Как все непонятное, это сильно пугало. Странным было то, что родители начали поспешно собираться в дорогу. Раньше без него они никуда не уезжали. Вернее, несколько раз уезжал отец, но тогда никто не плакал, и не приходили всякие непонятные телеграммы. Когда, через несколько дней, отец возвращался, он был неизменно весел и привозил Олегу и маме кучу подарков. Такого, как в тот день, не было никогда. Родители были заняты своими непонятными сборами, а Олегом занялась бабушка. Так продолжалось до вечера. Перед сном отец или мама всегда рассказывали ему сказку. Сегодня бабушка сказала, что родители очень заняты и сказку расскажет она. Олег пошел пожелать маме и отцу спокойной ночи. Подходя к двери их спальни, он услышал странный и тоже непонятный разговор:

– Леня, мы же с тобой хотели второго ребенка. А вдруг у меня так ничего и не получится?

– Что скажет твоя мама?

– Ничего. Мы ведь уже об этом поговорили. И потом, это будет наш ребенок. Ты ведь сам всегда говорил, что тебе всё равно, чьи дети. Это дети.

– Ты думаешь, что об этом никогда никто не узнает?

– Меня не интересует, узнают об этом или нет. Тем более, если учесть, что когда я Олежкой ходила, живот у меня только на восьмом месяце появился, мы можем быть спокойны. Просто я не доносила…

– Ты, как всегда права, – отец вздохнул.

Олег зашел в их комнату. Здесь горел торшер. Отец был в костюме и, сгорбившись, сидел на краю кровати. Мама, тоже одетая, будто собиралась уходить, заканчивала закалывать волосы в «улитку». Занятые разговором, они не слышали, как он зашел.

– Вы куда-то собираетесь? – робко спросил Олег.

– Да, Олежек, – отец привлек его к себе и усадил на колено. – Сейчас я и мама должны уехать. Это очень важно. Мы вернемся через несколько дней.

– А куда вы уезжаете?

– К дяде Андрею, – у отца дернулось лицо и глаза наполнились слезами. Голос у него снова стал глухим. – Ты побудешь это время с бабушкой. Обещаешь слушаться?

– Обещаю. Только вы возвращайтесь поскорее.

– Конечно, Олежек.

Родители уехали. Они вернулись через десять дней. Олег к этому времени уже поправился и даже пошел в детский садик. Вид у родителей был совершенно измученный. Отец заметно постарел. Самым странным было, что уезжали они вдвоем, а вернулись с совсем крошечной девочкой. Она была завернута в кокон из одеяла и перевязана розовой лентой. Вернее, Олег сначала даже не понял, что это девочка. Их соседка тетя Галя возила своего малыша завернутого таким же образом в коляске, только бант был голубой.