Щиты, с усиленной по краям кромкой и небольшим умброном, были хороши. Доработанные наручи и нашитые на толстую кожу, тоже. Тренировки стали более насыщенными и интересными. Придумали, как носить щит по всей левой руке, при помощи крючков. В походе будем подвязывать бечёвкой с быстро распускающимся узлом. Дела у меня со щитом в фехтовании, пошли явно лучше. Сделал и ещё один вывод, прямая сабля или шашка, тут не «катят». Лучше польскую корабелу, а ещё лучше индийский тальвар, из-за его рукоятки и гарды. Их закруглённые и изогнутые лезвия, позволяли достать противника за щитом или препятствием. А так же и на обратном движении. А если считать, что я планирую надевать кирасы и шлёмы, то они точно лучше. Так что знаменитые прямые катаны и шашки, тут и близко не котируются. Надо попробовать с топорами, томагавками и шестопёрами.

Появились у меня ещё два служивых, хотя приходило уже много, благодаря деду Ивану. Но взял я пока только этих двоих, на удивления многим. Первое, они были крепкие хорошие ветераны. Не раз побывавшие в бою, хоть и покалеченные во время разных постоянных польских мятежей. Второе, очень неплохо понимали дисциплину, в отличие от многих. С ней вообще тут беда. Надо признаться в виновности, прежде всего отцов-командиров. Третье, они не курили. У меня на это был строжайший запрет. Что многим пришедшим наниматься, не нравилось, и они уходили. Ради эксперимента, только «для своих», я поставил их за забор, чтобы не видели, кто идёт, но зато это они сразу чувствовали обонянием.

— Поняли. А если в лесу или ночью или в доме? — задал я риторический вопрос.

Семён, которого я прозвал Сильвером, с протезом на левой ноге. Получил травму во время конной сшибки с поляком и был отставной унтер. Отличный всадник и рубака, но списанный подчистую. А я возьму, мне такие парни очень нужны. А помочь в быту ему будет кому. В «правильную» войну я ввязываться не собираюсь. Только из-за угла, ночью или засад. Я не полководец и большим отрядом командовать не смогу. Да и не умею. А вот человек пятьдесят для меня самое-то, я так думаю. Но на войне всякое бывает, вот на это он мне и нужен. С Куликом они составляли отличную пару и в фехтовании на конях. Разделывали всех остальных вместе взятых под орех. Правда, сначала я их ставил в тупик с шестом и с бунчуком или султаном, но они быстро приноровились. А вот тут их щит-баклер сыграл против меня, зараза. Вот и хорошо, пусть так и будет. Друг Семёна, Фатей с обрубленной кистью левой руки, плохой фехтовальщик, но отличный следопыт и охотник. Нормальный наездник, лучше меня во всяком случае в несколько раз. Вот только заряжает одной рукой очень медленно, как и делает всё остальное. Но мне это неважно. Потом ему пистолеты дадим, а сейчас Лука делает ему протез, по моему указанию. И уже пару раз переделывал, мне не нравилось. Начал жаловаться.

— Так Лука хватит тут плакаться. Потом ещё будешь Семёну другой протез делать, чтобы гнулся. Учись, пока время есть, будешь протезным мастером. Сам знаешь, сколько увеченных военных. А не дай бог опять война.

— Так та оно так, но где делать? Все заняты. (Эта местная пословица — так то оно так — её «лепят» где нужно и не нужно.)

— Нанимай мастеров и желательно пришлых, но на долгий срок.

— А где им жить?

— Так сделай такой же балок как у меня. На первое время пойдёт. Так и быть, печку я тебе продам — хлопаю его по спине — В долг, не бойся.

Мне важно увидеть и услышать противника раньше, чем он меня. Вот тут Фатей и очень нужен. Причём одного его мало, надо ещё как минимум человек пять.