|
Но теперь все эти опасения в прошлом, сербы переселяются ко мне.
Елена и сопровождающие её шесть сербов ожидали в гостиной. Еще семеро расположились на отдых во дворе.
Когда я вошел, Елена и шестеро сербов с достоинством поклонились.
— Здравствуйте, Александр Георгиевич, — за всех поздоровалась Елена.
Одеты все сербы вполне по-русски. Только незнакомый разноцветный шарф на голове Елены, её лёгкий акцент и белые сорочки у всех выдавали в них иностранцев.
— Здравствуйте, господа, — ответил я лёгким поклоном головы.
— Мы получили письмо Милицы и почти принимаем ваше предложение. Нам необходимо только услышать его из ваших уст.
— Хорошо. Я предлагаю вам, как свободным людям, поступить ко мне на службу. За кров, стол и установленное жалование работать в имении и на моих предприятиях, а мужчинам — ещё и охранять меня, мою семью и моих людей. А молодым мужчинам сопровождать меня в опасных поездках, например на Кавказ, где идет война с горцами. Ваши проблемы с получением официального статуса буду решать я.
— Спасибо, Александр Георгиевич, — лёгкая, довольная улыбка тронула губы Елены. — Мы согласны вам служить и будем это делать, как говорят у вас в России, не щадя живота своего.
Сопровождавшие Елену все дружно, как один, кивнули в знак согласия.
— Но вы даже не поинтересовались, в каких условиях вам придется жить эту зиму, — удивился я.
— Мы готовы временно жить даже в палатках. У нас заканчиваются паспорта — они все до Рождества, — и если мы не найдем новое место жительства, то сосед-помещик, а мы живем в имении родителей мужа Милицы, попытается обратить нас в крепостных, — откровенно объяснила Елена одну из причин их согласия. — Мы доверяем мнению Милицы и верим ей и вашему слову.
— Хорошо, господа. Полагаю, мне необходимо поехать с вами, чтобы господин помещик не стал чинить вам препятствий. Мы сейчас поедем, и я вам покажу место, где предлагаю вам временно жить. Но сначала я напишу письмо в Калугу, и как только получу ответ, а он непременно будет сегодня, мы отправимся к вам.
Минут через двадцать Степан и Тихон верхами на четырех лошадях, имея для скорости сменных, ускакали в Калугу.
Мы договорились, что я поеду в Сосновку, а Анна не спеша приедет в Калугу и будет ждать известий от меня.
Ксюша останется дома; она уже вполне успокоилась и не против иногда оставаться в своем имении с няней и дворней, которая в ней души не чает и балует её.
В письме я изложил Анне все о приезде сербов и попросил её прислать мне срочно своего Никанора, чтобы он вместе с Андреем сопровождал меня.
Отправив Степана с Тихоном, я вернулся к сербам.
— Прошу, господа, следовать за мной.
Я не проверял, как Сидор выполнил мое распоряжение, но не сомневался, что в бараках и на территории вокруг все убрано. И конечно, Сидор меня не подвел.
Везде все убрано под метелку. Окна и все, что надо было, помыто, а разбитые кое-где стекла заменены. Для этого целые взяли из окон последнего барака, и дырки в окнах просто затянули плотными холстами.
И мало того, что везде чисто, Сидор, прослышав о приезде сербов, проявил полезную инициативу и успел затопить печи, которые тоже были приведены в порядок и все испытаны.
В бараках был просто Ташкент; печи на удивление хорошо справлялись со своей задачей, и хотя на дворе всего лишь легкий минус, ясно, что в морозы здесь будет достаточно тепло.
Сербы, зайдя в бараки, сразу же довольно заулыбались, а Елена откровенно сказала:
— Это намного лучше, чем мы рассчитывали.
— Тогда, господа, приглашаю вас на обед. Потом, если будет время, отдохнете, и как только вернется мой человек — в путь. Ну и, конечно, дождемся вашей любезнейшей госпожи Милицы.
Отдохнуть сербам особо не пришлось. |