|
В Сосновке, кстати, после моего возвращения ни одного озабоченного частыми походами до ветра.
Обстановка окончательно разрядилась во время обеда, когда Анна распорядилась принести наливочки из Сосновки.
— К ней бы вашего бекона, Александр Георгиевич, — мечтательно проговорил Силантий.
И неожиданно добавил:
— Давай на «ты» и по имени.
Я налил еще на четыре пальца и принял предложение.
— Давай.
Когда подали чай, а купцы Колесниковы другого напитка после обеда не признают, Анна спросила мнения Силантия о ее идее продать это имение.
Силантий, похоже, был готов к этому разговору и попросил принести его портфель.
Этот привычный мне аксессуар уже достаточно широко входит в моду в России, естественно, пока только среди богатеньких.
Они имеют, как правило, жесткий каркас или, как последний писк, — полужесткий, обтянуты, естественно, тщательно выделанной натуральной, преимущественно телячьей или козьей, кожей, внутри — дорогие ткани отделки, несколько отделений со специальными карманами для документов с металлическими застежками и дорогой фурнитурой.
Портфель становится не просто практичным аксессуаром, но еще показателем положения в обществе, профессионализма и надежности в деловых кругах.
В Питере и Первопрестольной уже появились специализированные мастерские по изготовлению деловых портфелей, где каждый заказ выполнялся индивидуально с учетом пожеланий клиента и его статуса.
Вот и на портфеле Силантия выгравирована его монограмма. Он имеет некоторую склонность к пижонству.
Анна поняла, зачем ее деверь послал за портфелем, и распорядилась подать свежий чай в гостиную.
Силантий разложил скопированные специально для него карты и жестом пригласил нас обратить внимание на нарисованную им схему нашей сельскохозяйственной станции и ее окрестностей.
— Вы, Саша с Анной, купили две пустоши. Пустошь Подберезова Заборовских, тридцать девять десятин на левом берегу реки Выссы, и рядом двадцать две десятины пустошь Бобровка церкви Николая Чудотворца заштатного города Воротынска, — Силантий решил повторить уже известное нам, — всего шестьдесят одна десятина с небольшим довеском. Вдоль берегов Выссы находятся заливные луга и плодородные пахотные земли на суходоле, которые со всех сторон окружены сосновым лесом. Это почти полностью земли Заборовских: их Слободы на правом берегу Выссы и село Столпово и деревня Рядовая на левых берегах Выссы и Оки. Все крестьяне, около пятидесяти дворов, здесь на оброке, арендовано нами примерно семьсот десятин земли: пашня, сенокосы, леса, неудобья и еще одна пустошь.
Я внимательно посмотрел на схему, нарисованную Силантием. Он ли это делал сам или кто-то по его поручению, но очень все понятно. Особенно когда прочитаешь легенду под планом.
Получается, наши шестьдесят одна десятина между Столпово с Рядовой на востоке почти до Оки, на западе почти окраина заштатного Воротынска, с юга — земли на левом берегу Выссы и севера — земли Воротынского посада и храма в честь Рождества Пресвятой Богородицы в селе Столпове.
В Воротынске около ста десяти дворов и примерно тысяча жителей, мужчины и женщины пополам. Большинство — мещане и на пашне.
Столповские немного обрабатывают земли церковной пустоши, но большинство работает на мельницах и отходничают.
— Нашей земли маловато, а какие шансы арендованное купить? — вопрос я задал, конечно, риторический.
Сейчас шансов нет, ну или очень маленькие. Реально у нашего общества денег мало. Тот же Самохвалов, как и еще некоторые другие мои кредиторы, вошли со взносом моими долгами, и я реально в общую кассу должен внести почти сто тысяч ассигнациями.
Эти деньги у меня есть, тем более, что мы договорились, что Анна до поры до времени со своей кубышки ничего не вносит. |