Изменить размер шрифта - +
Депозитные билеты достоинством от трех до ста рублей, а империал — десять.

Золотая монета в казну и кредитные организации, или, как сказано в указах, — в «установления», принимается и выдается на 3 % выше нарицательной её стоимости, то есть золотой империал в десять рублей — за десять рублей и тридцать копеек серебром.

Я от всего этого капитально выиграл. Почти никто не указал, в каких деньгах давали в долг моим родителям, а те, кто указал, — указали в ассигнациях. И это было сделано, как я понял, по настоянию Георгия Петровича.

И конечно, я резонно предположил, что там, где не указано, речь шла об ассигнациях.

Никто, кстати, не возражал, например, тот же Самохватов. А уж если бы он дал в серебре, то и отдать требовал бы тоже в нем.

Поэтому мне лично денежная реформа очень выгодна. Я все платежи осуществляю из расчета новых финансовых реалий, и те же ассигнации просто пересчитываю.

Савве проще всего, он с первого ноября старается оперировать только новыми деньгами, а так как его основной товар пользуется стабильным спросом, то никаких проблем у него не возникает.

Но, как говорится, гладко было на бумаге, да забыли про овраги.

По мнению господина Иванова, на Россию надвигается нешуточный голод. По крайней мере, в средней полосе России уже можно подвести итоги, и всем, у кого есть голова на плечах, понятно, что это следствие неурожая. И уже народ пошел забирать свои депозиты из сохранных казен, воспитательных домов и банков.

Они скоро окажутся на грани банкротства, так как вся финансовая система империи строится на перманентных «позаимствованиях» из государственных кредитных учреждений, когда государство «одалживает» бумажные деньги, гарантируя их ценность серебряными запасами.

Результатом этого скоро будет их неспособность не только открывать кредиты, но и выдавать вклады. И для предотвращения этого начнется эмиссия уже кредитных билетов сохранных казен, воспитательных домов и Государственного заёмного банка.

Мера эта, по информации господина Иванова, уже решена, но министр финансов будет тянуть до последнего, то есть до середины лета 1841 года. А вдруг будет суперурожай и удастся проскочить между струйками дождя?

Ассигнации, кстати, пока тоже будут печататься.

Информация эта на самом деле строго секретная, но Андрей Григорьевич, даже не зная конкретно финансового положения нашего «Общества», понимает, что это знание даст мне возможность заработать неплохие деньги.

Ему как участнику «Общества» с этого тоже будет большая материальная выгода.

Капитал нашего «Общества» должен составить почти восемьсот тысяч рублей, но ассигнационных, и самое главное — через пять лет, когда предусмотрена первая ревизия.

То есть в серебре это должно составить сейчас двести двадцать восемь тысяч. Огромные деньги, больше половины из которых должны внести мы с Анной с учетом моих долгов.

Таких денег в нашей общей кассе, естественно, нет. Они должны за пять лет появиться за счет деятельности нашего «Общества».

Но даже если вдруг планеты и звезды встанут совершенно неправильно и с нас потребуют срочной ревизии и, соответственно, возврата денег, фактически еще никем не внесенных (по сути дела, кроме Самохватова), мы сможем это сделать.

Анна, конечно, сможет изъять какую-то сумму из своего купечества, а у меня есть НЗ — имение Торопово.

Договор о купле-продаже составлен таким образом, что деньги Тороповы и отец Петр получат только следующей осенью, когда я железно буду знать, что меня не обманули так же, как это делал господин Макаров.

То есть они этим положением договора извинились окончательно за «проделки» своего родственника и гарантировали, что их староста Антон, фактически бывший управляющим последний год, не является вором.

Быстрый переход