|
Судьба господина Иванова уже практически решена, он весной станет вице-губернатором, а потом, максимум через год, в зависимости от того, как набьёт начальствующую руку, убудет дальше.
А судьбу Ивана Прокофьевича будет решать его начальник, господин Иванов.
К Рождеству проблема с КРС была решена, по крайней мере, в моём коровнике не осталось ни одного свободного места, и удои действительно начали повышаться. Причём так, что наш молочный цех с трудом справляется.
Василий сделал ещё два сепаратора, и они без устали работают с зари до зари. Степаниде он тоже сделал такой агрегат, и телочка, на которую я положил глаз, теперь стоит у меня.
Сербы понемногу втягиваются в нашу жизнь, без проблем, можно сказать, получили российское подданство и пока живут все вместе.
Они заняли четыре барака, а в двух оборудовали манеж и стрельбище с фехтовальным манежем.
Никаких инструкторов нанимать мне не пришлось, все необходимые университеты я начал проходить у сербов, приезжая к ним при любой возможности.
Сразу после переселения к нам с Кавказа приехали двое сербов, которые записались в казачество и пошли служить в те пешие команды, из которых сейчас формируются пластуны. Они получили шестимесячные отпуска для устройства личной жизни. В жены оба желают взять только своих соотечественниц. И поэтому приехали к нам.
Так что я готовлюсь к поездке по полной программе, и никто из ненужных людей об этом не знает.
Силантию удалось быстро провести нужные переговоры в Москве, и в течение полугода мы получим пять! — целых пять паровых машин.
Одна, самая маломощная, будет установлена в Калуге. Наше заведение, то бишь ресторан и трактир, флигель, который будет перестроен с целью увеличения его площади, и будущая гостиница обзаведутся своей котельной.
Свои котельные появятся в Сосновке и Торопово. Они будут более мощные; в Сосновке останутся по любому два цеха: беконный и молочный. А в Торопово — мельница. Она работает на водяном приводе, и когда наша речушка замерзает, стоит до весны.
В моих планах она будет работать круглый год, и мало того, в Торопово я построю элеватор.
Что и как в их строительстве, я знаю как пьяница свой карман, на своём прорабском веку повидал их изрядно.
А вот когда они появились, понятия не имею. Но в любом случае мой элеватор будет таким, что слюни потекут у конкурентов, если они, конечно, есть.
Четвёртая машина будет работать в посёлке нашего «Общества». Я его пристрою прямо за околицей заштатного города Воротынска, практически в его черте. И понятное дело, вопрос времени, когда этот городишко станет нашей вотчиной.
Там тоже будут беконный и молочный цеха, а на пустоши появятся соответствующие фермы. Силантий хочет поселиться там, и я очень положительно оцениваю его идею.
Кроме Силантия, там уже изъявили желание поселиться два десятка мужчин со своими семьями.
Десять из них — сербы, а остальные — наши крепостные: Анны и трое моих, двое тороповских и один сосновский.
Мужики уже начали там работать; лесоторговцы, конечно, приняли моё предложение, и наши мужики вместе с их работягами чистят наши леса, они их вывозят, а нам привозят на пустоши хороший деловой лес.
Сюда паровая машина придёт во вторую очередь, возможно, ещё до Крещения; пилорама, которая уже строится, пока будет на лошадиной тяге, но сразу же будет переведена на пар.
А в первую очередь, и притом самая мощная машина, прибудет на шахту. Она будет не только работать на шахте. Там сразу же начнётся строительство двух пока мастерских: инструментальной, которая, в частности, будет производить сепараторы, и литейной.
Я всё-таки подумал и посоветовался с Василием. Под его руководством попробовал сам покузнечничать, что мне, кстати, очень понравилось, и его отзыв о моих способностях был прекрасным.
И мы решили попробовать сварганить то, что в моём двадцатом веке называли батареями отопления. |