|
Под его руководством попробовал сам покузнечничать, что мне, кстати, очень понравилось, и его отзыв о моих способностях был прекрасным.
И мы решили попробовать сварганить то, что в моём двадцатом веке называли батареями отопления.
Все эти машины — отечественные и будут изготовлены на Александровском заводе в Петербурге. Сейчас, в связи с начавшимся голодом (всё-таки пострадало больше двадцати губерний), на заводе некоторый напряг с оплатой сделанных им заказов.
Две первых и самых мощных машины уже практически готовы. Их должны были поставить на какие-то фабрики в Москве.
Но из-за очередного российского голода заказчики тянут с оплатой и фактически желают этот «приятнейший» момент отложить хотя бы на полгода.
А Силантий сказал, что нет проблем, и оплата будет так-только-так, сразу.
Реально договорились, что отгрузка начнётся тут же, как будет получено окончательное добро с нашей стороны. То есть моё «да».
Как только в Калуге окажется первый транспорт с деталями машины и бригада заводских спецов, которые будут её устанавливать, испытывать и запускать, с нашей стороны следует оплата.
И этот механизм будет работать всё время нашего сотрудничества. Но это не всё.
Двое мастеров с Александровского завода останутся у нас на два года для подготовки наших кадров, а трое приедут к нам с Пожевского. Причём эта троица — на постоянную работу.
Но и это не всё. Заключительным аккордом поездки Силантия было согласие Александровского завода принять на обучение в его училище шестерых юношей в возрасте от четырнадцати до шестнадцати лет. Срок обучения — четыре года, но возможно и до шести.
Поражённый таким результатом его поездки, я спросил Силантия, как и с кем ему удалось о таком договориться.
Москва, конечно, Первопрестольная, но такие договорённости достигаются только в Санкт-Петербурге.
Силантий в ответ загадочно улыбнулся.
— Не только вы, Александр Георгиевич, можете договариваться об удивительном. Мы тоже, знаете, не лыком шиты, — а потом ещё раз улыбнулся, на этот раз своей обычной открытой улыбкой, и закончил эту тему. — Я, Саша, не могу тебе этого рассказать. Всё дело в том, что если я буду болтать, то мне в следующий раз покажут на дверь.
Глава 11
О ежедневном доходе в тысячу рублей серебром со своего предприятия можно было только мечтать. А ведь еще такой же доход приносила и торговля в мясных рядах. И это сейчас — мой ежедневный минимум.
Поэтому я без проблем заплачу за соседний дом и выкуплю здание, где расположено наше заведение. Но сделаю я это после возвращения с Кавказа.
А пока — живем, работаем, откладываем деньги и готовимся к «командировке».
Вернувшись из Москвы, Силантий сразу же уехал в Воротынск, где для начала снял дом на окраине городка, буквально в сотне саженей от места, где намечено строительство нашего поселка для работников «Общества». А за ним уже будет и наша промзона.
Но основная промзона уже начала создаваться вокруг шахты. Силантию я доверяю, но он все-таки купец, а тут требуются специалисты. Поэтому за шахту у меня отвечает господин Соловьев и я сам. А Силантий — молодец, без обид учится у нас.
Каждый день работы шахты преподносит мне сюрпризы. Константин Владимирович без лишних слов понял свою задачу и, похоже, донес ее до своих коллег. Поэтому все делается в каком-то ураганном темпе.
И к Рождеству у нас уже есть первые партии угля, который соответствует моим требованиям: он чистый, нужных размеров, и влажность — десять и меньше процентов.
Влажность действительно десять процентов. Как Константин Владимирович сумел этого добиться — загадка.
Бурый уголь традиционно считается «проблемным» из-за высокой влажности: 30–50 процентов, которая «съедает» часть тепла на испарение воды. |