Самохватов смешно, как ребенок, шмыгнул носом и придвинул ко мне свой рисунок.

— Нам нужен ствол основной шахты. С Урала надо выписать артель мужиков к этому делу способных. Пятнадцать-двадцать метров глубины — это немного. Начать надо с возвышенного места, вдруг повезет, и там сразу будет уголь. Тогда воду из шахты, если она будет, можно попробовать самотеком удалять. Лес рядом, так что крепь делать будет несложно и недорого. Места на этой пустоши хватит для всего: и породу есть где складывать, и контору построить, и склады. Только вот кто в шахте работать будет?

Самохватов вопросительно посмотрел на меня.

У меня от его вопроса даже все похолодело в внутри. На дворе 19 век, и повсеместно в шахтах трудятся дети и женщины. И Россия, конечно, не исключение.

— Бабы и дети на нашей, — я выделил голосом слова «на нашей», — шахте в забое работать не будут. Самое большое —наверху, учетчицами какими-нибудь, например. И платить будем по-человечески.

— Так это, Александр Георгиевич, прямой путь к разорению, — озадаченно сказал Самохватов.

— А ты вот скажи мне, лошадь когда лучше работает: когда ты её бьешь и голодом моришь? Или жеребенка несмышленного сразу в телегу запрягаешь?

— Так человек не лошадь, — не очень уверенно ответил купец.

— А сам когда лучше работал: над тобой с плетью стояли и за малейшую ошибку или провинность колотили нешадно. Или когда по-другому относились?

— Да им же только волю дай, кругом одни лентяи да воры. За каждым глаз да глаз нужен, — начал протестовать Самохватов.

— А ты сам чего не ленишься и не воруешь?

— А как я сам у себя воровать то буду, или лениться в своем-то деле? — недоуменно развел руками Самохватов.

— А работник твой, если будет получать полностью то, что честно заработает и в добавок без обмана, как будет работать?

— Так я же так и плачу. Хорошему работнику — больше, воровитого и нерадивого вообще не держу.

— А шахтер то чем будет отличаться, такой же работник. А ребенок или баба — какой от них прок в шахте? Там сила и ловкость нужна. По-моему, это все равно что их в солдаты брать. Все же очень просто: взрослый сильный мужик за час сколько корзин с породой поднимет? А сколько та же баба? А на это дело ты можешь поставить только пятерых к примеру. Места просто больше нет. Так кого лучше взять: мужика, бабу или ребенка?

Глава 3

Самохватова я, похоже, преизрядно озадачил. Еще бы — такое услышать: для работы в шахте привлекать только мужиков! А бабы с ребятней интересно на что?

Так еще и платить им хорошо, по-человечески. Тут у любого мозги набекрень встанут.

Поэтому мы с Самохватовым расстались, ни о чем не договорившись. Он попросил время подумать. Но я уверен, что господин купец не рискнет начать со мной работать при таких раскладах.

Сосновка — это обычная русская деревня, и здесь отношение к детям такое же, как и везде. Рядовое явление, когда еще совсем юные подростки уходят, как взрослые, на заработки. Многие крестьянские семьи, и чем беднее, тем чаще, стремились пораньше отправить кого-то из своих детей «в люди», избавляясь таким образом от лишнего рта в первую очередь.

Чаще всего детей отправляли в ближайший город с обозчиками, которые за деньги сдавали их в лавки, магазины и прочие заведения на обучение.

Я ненавязчиво эту практику в Сосновке пресекаю. Работы в имении постепенно становится все больше. За спасибо никто ничего не делает. Пока преобладает натуральная оплата. Но думаю, все уже поняли, что барин за любую работу платит.

Весной, когда в имении работы значительно прибавится, надеюсь, эта практика прекратится и все несовершеннолетние работники вернутся в деревню.