|
На этом, господа, полагаю, нам пора расставаться.
— А отобедать не желаете? — спросила Анна.
— Нет, сударыня. Благодарю за приглашение, но не голоден, да и время терять на это нет резонов.
Виктор Николаевич тут же встал, раскланялся и вышел.
— Нам тоже нет резонов тратить драгоценное время на едальню, — проговорил Милош, — дорога каждая минута. Может, удастся выступить раньше.
Какое-то время мы с Анной сидим молча, затем она распоряжается подавать обед.
— Я думаю, Милош с Драгутином с подготовкой к походу без тебя справятся даже лучше. Поэтому давай пообедаем, да поговорим еще раз о наших делах. Твое длительное отсутствие — штука серьёзная, и мне необходимо всё четко понимать, чтобы не ошибиться. А это могут оказаться деньги и очень большие.
Как и говорил господин Иванов, денежная реформа в России продолжится. Летом в обращение поступят новые денежные знаки — кредитные билеты. На этой, выражаясь в терминах XXI века, «инсайдерской информации» можно заработать какое-то количество денежных знаков, и Анна собирается это аккуратненько сделать.
Аккуратненько, это чтобы не подставить господина Иванова. Как она будет это делать, я не понял, моя голова занята совершенно другим, и высокие материи, от которых у меня всегда пухли мозги, в моей голове сейчас вообще не имеют права на жизнь. А вопросы всяких финансов и экономик стоят в этом ряду на одном из первых мест.
Все остальное мы быстренько обсудили и решили съездить в Торопово. Со дня на день пора выходить в поле, и надо окончательно решить с мужиками: мы работаем вместе «колхозом» или нет.
Приехали мы в самый раз. Мужики собрались на сельской площади и готовились голосовать. Споры у них, похоже, закончились, и по некоторым личностям было видно, что они были горячие. Среди тороповских были сосновские мужики во главе с Сидором и Пантелеем.
Пантелей, мне кстати сказал, что моему слову в Торопово стали верить после того, как на коровнике появились первые коровы с телятами.
В Сосновке места стало не хватать, а тороповские вовремя привели в порядок свой коровник, и мы без проблем стали его использовать.
Увидев меня, Антон заулыбался от радости и после общего приветствия поклонился и спросил:
— Барин, у нас, чтобы убирать как сосновские прошлый год, овинов и риг маловато. Вот мужики интересуются, деньги на это вы дадите?
— Это вы не по адресу обратились, — засмеялся я. — Анну Андреевну об этом надо спрашивать.
Анна томить народ не стала и тут же ответила вопросом на вопрос:
— А вот, мужики, кто ответит мне на вопрос: я себе враг или нет? Мы же также заинтересованы в хорошей уборочной. Так что не сомневайтесь, и деньги дам, и лес рубить разрешу.
Мужики довольно загудели и проголосовали тут же. Почти единогласно решили работать коллективно. Тут же мы с Анной подтвердили полномочия Антона.
Деловых вопросов не осталось, и мы пошли на вечернюю службу. А исповедовался я и на следующий день причастился.
Меня больше всего беспокоил вопрос с нашими лошадьми. На трех конюшнях, конечно, есть достаточное количество лошадей на сотню участников похода. Но хотелось быть уверенным, что они будут сменные.
И поэтому я ранним утром субботы послал Степана на первый пункт смены лошадей. Это недалеко от нас, верстах в сорока, в месте переправы через Оку напротив села Ахлебино на другом берегу реки.
Это вопрос важнейший: вернуться ли вовремя лошади в имение или придется их возвращать за добрую сотню верст из другой губернии.
Степан вернулся как раз к началу пасхальной службы и доложил, что нас ждут.
В семь часов вечера Милош доложил о полной готовности к походу: начинать движение можно в любую минуту.
Но я решаю, что мы выступаем на исходе ночи после завершения пасхальной службы и молебна. |