|
Так что наш уважаемый господин Дубельт, единственный, кто по большому счету имеет шансы до чего докопаться, в это дело не полезет. Он охранитель Государя, венценосной семьи и империи, а не кого-нибудь из её частных лиц. Но тем не менее, береженого Бог бережет.
Матвей Филиппович вернулся очень быстро, и его вид характеризовала очень правильно фраза — «рот до ушей». Именно так он довольно улыбался.
— Поздравляю, господа. Ваша информация сработала, — Матвей Филиппович отлично знает, что у нас нет тайн друг от друга, но я могу быть просто в курсе дела, но не быть источником информации. — Мои озабоченности некоторой шаткостью наших финансов в прошлом. Единственно, что надо решить, как вы распорядитесь полученными деньгами.
— А насколько значительна сумма? — быстро спросила Анна.
— Достаточно значительна. Сейчас почти сто тысяч, а затем в течение года еще столько же. Можно было бы, конечно, иметь много больше, но…
Что «но» — я отлично знаю. Это мое требование: никакого риска. Это кстати еще одна гарантия, если вдруг кто-то о чем-то начнет догадываться. На таких делах делаются миллионы, а тут вдруг раз и остановились. Так в мире «дознавателей» не бывает, поэтому они придут к единственному выводу, логичному с их точки зрения: ребятам просто повезло, а всё остальное — совпадение.
Анна посмотрела на меня, вероятно, предлагая мне решить, как нам распорядиться этими внезапно свалившимися деньгами. Но я отрицательно покачал головой и почти беззвучно шепнул:
— Сама решай.
Анна прочла мое решение по губам и отлично поняла меня. Я могу в любое время опять уехать и достаточно надолго, поэтому лучше будет, если этими деньгами будет распоряжаться она.
— Я думаю, вариант наличными для нас сейчас самый предпочтительный, — решила супруга и посмотрела на меня, согласен ли я. Я медленно закрыл глаза в знак согласия.
В программе нашей поездки в Калугу значится поход на рынок, в мясные ряды, где продается не только бекон, но и масло с творогом сосновского производства, а рядом на дровяном — уголь. Туда мы зашли в первую очередь. Я не поверил своим глазам, когда Матвей Филиппович показывал мне таблицу цен на нашу продукцию.
Тридцать-тридцать пять копеек за фунт угля, и разметается за полдня всё, что привозится. Фантастика!
Всей торговлей заведует Савва, с ним не удалось толком побеседовать, он весь в делах, и даже вечером будет занят, ему надо обязательно съездить на шахту и завтра к утру привезти две тонны угля. Это заказ губернского правления, и отказать им ну никак нельзя.
Анна, похоже, не горела желанием кого-либо принимать, и поэтому предложила господина вице-губернатора принять в отдельном кабинете ресторана. Я согласился с ней, у меня почему-то тоже было такое же желание. И поэтому теперь уже мой посыльный помчался к господину Волкову с вопросом, на который тут же пришел положительный ответ и уточнение времени: около восьми вечера.
Наш ужин не был каким-то деловым мероприятием, просто у Ивана Прокофьевича было желание увидеть кого-нибудь из приятных ему людей в такой знаменательный для него день.
Его супруга с детьми ехали к её родителям в Малоярославец, старики очень соскучились по внукам и попросили её приехать, сами они, выражаясь языком будущего, не мобильны: тесть господина вице-губернатора после инсульта, или как говорят сейчас, удара, не ходит.
Поэтому мы просто посидели втроем в отдельном кабинете, естественно, поели и как-то по-человечески поговорили о жизни.
То, что жены нет, для Ивана Прокофьевича даже плюс. Оказывается, вице-губернаторский дом стоит пустым, и он за неделю планирует въехать в него, что будет для супруги и детей большим сюрпризом. В Малоярославец уже послан человек с предложением жене не спешить и погостить у родителей, тем более, что у него на новой службе все пока достаточно сложно. |