Как ни странно, сдержанно себя вели только двое: леди Джорджина и леди Инверкиллен. Первая с несколько смущенным видом теребила на коленях ажурный носовой платок. Вторая разглядывала Айрис с непонятным выражением на лице, которому Имоджен не удавалось подобрать определение. Любопытство? Нет, пожалуй, не совсем. К любопытству примешивалось что-то еще. Имоджен казалось, будто леди Инверкиллен видит Айрис в первый раз.

Лолис пытался перекричать эти вопли, но безуспешно. Он оглянулся на Имоджен и поморщился. Она кивком показала на стоящий рядом с ним стул, который Лолис спустя несколько мгновений опрокинул. Тот с громким стуком упал на деревянный пол. В комнате воцарилась тишина.

– Сядьте все, прошу вас. – Лолис поднял с пола стул и снова встал за своим портфелем. Тихо кашлянув, он продолжил читать завещание. Деньги, завещанные внукам, помещены в доверительное управление; сестре Хэмиша, Элспет, отходит кое-что из драгоценностей. Та была довольна.

Лолис снова сделал паузу и глубоко вздохнул. Имоджен посмотрела на адвоката: очередной каверзный пункт, догадалась она.

– И последнее, – произнес Лолис. – Хэмиш завещал часть денег мисс Максвелл, которые она будет получать ежегодно в виде небольшой выплаты.

Если сообщение о том, что Айрис тоже является наследницей, спровоцировало взрыв возмущения, то известие о деньгах, завещанных Максвелл, возымело обратный эффект. Инверкиллены онемели, в недоумении глядя на поверенного.

Первой обрела голос Элспет.

– Странное решение, – начала она. – Не спорю, Хэмиш проявил необычайную щедрость. Правда, никогда не замечала, чтобы ему это было свойственно.

– Здесь ты абсолютно права, – согласилась леди Джорджина.

Имоджен снова взглянула на леди Инверкиллен. Та, белая как полотно, смотрела в пол, глаза ее бегали как у безумной, а руки стискивали ткань юбки. Было ясно: леди Инверкиллен не в восторге, но отчаянно пытается это скрыть.

– И последнее? – прорычал Сесил. – То есть все? А мне, значит, ничего? Я вообще не упомянут? Сестре моей достались драгоценности, сироте – деньги, а меня проигнорировали? – Он ревел как разъяренное животное, а вскоре – как раненое. А всем известно – раненый зверь наиболее опасен.

Леди Джорджина попыталась успокоить сына, но он ринулся к графину, налил себе полный бокал виски и залпом ополовинил его.

– Он говорил, что я есть в завещании. Он обещал. – С графином в руке Сесил вышел на середину комнаты. – Во имя всего святого, даже прислуга получила чертовы деньги. Она что, спала с ним?

Комната охнула, и все глаза обратились на леди Инверкиллен, продолжавшую напряженным взглядом упорно смотреть в пол.

Фергюс подошел к дяде.

– Успокойся. Не надо так выражаться в присутствии дам. – Он хотел забрать у того графин, в надежде разоружить. Но Сесил резко отдернул руку с графином, так что из узкого горлышка выплеснулось виски. Он снова наполнил свой бокал и помедлил, что-то бормоча себе под нос. Фергюс опять попытался отнять у дяди графин, но Сесил вдруг швырнул его в стену. На ковер дождем посыпались осколки стекла и полилось виски.

Прежде никто не видел, чтобы Сесил вел себя столь несдержанно. Он всегда был образцовым джентльменом. Все оцепенели: выходка Сесила привела их в ужас.

Хадсон лишь возвел глаза к потолку и тихо вздохнул. Непросто будет убрать и отмыть все это безобразие.

Леди Инверкиллен встала, намереваясь уйти. Она объяснила, что у нее разболелась голова и ей необходимо прилечь. Имоджен та показалась еще бледнее, чем прежде, хотя бледнее и быть нельзя.