– Продать поместье? Они с ума сошли? – с жаром произнес лакей Олли, брызгая слюной. – Куда они пойдут? И кто купит этот дом?

Хадсон только что закончил пересказывать последние новости прислуге. Это было сухое изложение фактов – дворецкий был скуп на эпитеты, – но картину он воссоздал точную: Ангус стал лордом, леди Инверкиллен осталась без крыши над головой, Максвелл и Айрис разбогатеют, если им что-то останется.

– Американцы, скорее всего, – предположила миссис Бернсайд с выражением брезгливости на лице. – Теперь только у них есть деньги. Но могу поспорить, они понятия не имеют, как управлять хозяйством в таком доме, как этот.

Все умолкли, размышляя о том, что придется работать на новую семью. А вдруг это будут иностранцы, которые никогда не держали прислугу? Немыслимо.

– А если им не понадобится прислуга? – раздался с конца стола жалобный голосок. Все разом содрогнулись. Нет, это немыслимо.

Первой пришла в себя миссис Бернсайд.

– Так, давайте-ка все за работу! – прикрикнула она. – Что будет дальше, нам неведомо, но, будьте уверены, ужин к вечеру должен быть готов.

– Думаете, они захотят сегодня ужинать? – спросила Мейзи, направляясь на кухню.

– Понятия не имею, – ответила миссис Бернсайд, – но, если захотят, у нас должно быть что им предложить. За дело!

Слуги разошлись. Остались только миссис Макбейн и Хадсон. В лицах обоих читалось беспокойство.

– Максвелл-то хоть знает? – приглушенным голосом спросила миссис Макбейн.

– Не могу сказать, – покачал головой Хадсон. – Вопрос в другом: останется ли она здесь, когда узнает?

– А вы бы остались? – поинтересовалась миссис Макбейн. Хадсон беспомощно пожал плечами.

Экономка пошла через кухню к черной лестнице. Миссис Бернсайд покрикивала на кухонных служанок. Те что-то взбалтывали, мешали, резали, готовя ужин, который, была уверена миссис Макбейн, останется нетронутым.

Как и ожидалось, к ужину в столовую никто не спустился. Ева потребовала, чтобы ей подали суп в малой столовой. Филипп и Огюст попросили принести им в бильярдную холодные закуски. Остальные заявили, что будут ужинать в своих комнатах.

Так было лучше всего. Из комнаты охотничьих трофеев пропали несколько чучел животных, в том числе голова канадского лося. Семеро слуг с трудом загнали детей в дом, а потом еще больше часа вешали на место голову лося. Пригладив растрепавшиеся волосы и расправив на себе юбку, миссис Макбейн недоумевала, как семидесятивосьмилетней няне удавалось справляться со всей этой оравой маленьких дьяволят.

На следующее утро мисс Максвелл вернулась на кухню с нетронутым завтраком ее светлости.

Миссис Макбейн, в это время находившаяся на кухне, удивленно посмотрела на поднос, а потом на камеристку:

– Максвелл, как это понимать?

Мисс Максвелл подняла на экономку ошеломленный взгляд покрасневших опухших глаз.

– Мне не дозволили войти. – Она развернулась и поплелась из кухни.

– Не дозволили войти? – ахнула миссис Бернсайд. – И что это значит?

Камеристка обернулась и посмотрела на женщин, затем медленно опустила глаза и пожала плечами, обмякнув всем телом.

Миссис Макбейн снова подумалось, что Максвелл спала прямо в платье. Ее волосы, обычно аккуратно зачесанные, теперь напоминали птичье гнездо.

– Мисс Максвелл, вам нездоровится? Врача вызвать? – внезапно переполошилась экономика.

Камеристка подняла глаза.

– Я здорова, миссис Макбейн. Просто немного устала. – Ее голос едва пробивался сквозь шум, стоявший на кухне. Не дожидаясь, когда ей что-нибудь скажут, она пошла к черной лестнице.

Экономка с кухаркой обменялись скептическими взглядами.