Наталия Лирон. Помоги мне умереть
Пролог
– Умирай-умирай… – губы шевелятся еле-еле, но мне кажется, громко, – умо-ля-ю… те-бя, умирай. Слышу свой голос, смотрю в его глаза. – Милый мой, родной, умирай… Уговариваю легко, будто смерть – это конфета, желанное лакомство в фантике небесного цвета с певчими ангелами на обороте. – Я с тобой. – Глажу его по шероховатой коже черепа. Он закрывает глаза, втягивает ненавистный воздух и живёт. Может, ещё не время?
Часть первая
Глава 1
– Это не комната, а сынарник! – Марина упёрла руки в бока, стоя в проёме двери. – Даня! Егор! Рядом появились две светловолосые фигуры с виноватыми, почти нарисованными взглядами. Оба высокие, оба сероглазые – похожие друг на друга невероятно, хоть и не близнецы. Данила старше и выше, но ненамного. В Егоркином развороте плеч, длинных ступнях и кистях рук угадывались будущий рост и сила. Похожие и разные – целеустремлённый, энергичный Даня и созерцательный Егор. – Ну, народ, – Марина переводила взгляд с одного сына на другого, – сколько можно говорить? Вас самих не достало? – Мам, так почти же порядок! – Да-а-а? И в каком месте тут порядок? Двухъярусная кровать, из которой они почти выросли, разобрана, одеяла бугрятся сгорбленными комьями, на нижнем Егоровом ком прикрыт покрывалом и поверх россыпью валяются карандаши и прочий художественный инвентарь. Что творилось на верхнем Данькином ярусе – оставалось загадкой и снизу было не видно. Оба стола украшали шаткие башенки из учебников и тетрадей, чашки с недопитым чаем, молоком и колой, на блюдечке лежал надкусанный бутерброд, из-за книг выглядывала «запрещённая» пачка чипсов. Единственным чистым местом оставался мольберт Егора – ни крошек, ни пыли, тюбики разложены хоть и не стройными, но рядами, кисточки – отдельно. Марина посмотрела на часы: – Полвосьмого. До сна чтобы было убрано, как хотите – мне всё равно. И домашка, разумеется. Данила вздохнул: – Мам, завтра английский и вообще, блин, я сегодня на уборку не рассчитывал. – Я на бардак тоже не рассчитывала, – в тон ему сказала Марина, – папа будет поздно, я иду готовить ужин, а вам, молодые люди, советую поторопиться. Она развернулась и пошла на кухню, чуть успокоившись – им английский разрешалось не делать, как так оба давно обогнали школьную программу, разговаривая на нём чуть ли не с пелёнок. Всё-таки мама когда-то была переводчиком. – Папа всегда поздно, – вдогонку услышала она.
Дмитрий пришёл, когда дети уже спали. – Есть будешь? – с порога спросила Марина. – Ужжжасно голодный, – он ласково улыбнулся жене, раздеваясь, – а что у нас вкусного? – Тефтельки в сливочно-чесночном соусе с рисом. – Господи помилуй, – он закатил глаза, развязывая шнурки ботинок, – пища богов! Сейчас, только руки помою. – И выскочил в ванную. Марина положила на стол салфетку и поставила тарелку – готовить она умела. И делала это с удовольствием. Ей нравилось видеть, как муж и сыновья уплетают её стряпню за обе щёки и требуют добавки. В глубине души она им завидовала. И Дима, и ребятня могли есть сколько угодно, при этом оставаясь тонкими и звонкими, чего нельзя было сказать о самой Марине. После рождения младшего фигура поплыла, и какие бы героические усилия за последние десять лет она ни предпринимала для того, чтобы вернуться в форму, результат был кратковременный, и потом вес снова возвращался в проклятые семьдесят два, что при её росте в сто шестьдесят три было чересчур. |
