Промолчал, сердито раздувая жабры. Нет, так мы точно ни до чего не договоримся и никуда не поплывем! Пообещав себе, что отомщу чуть позже, придала голосу миротворческую тональность:

— Ваше Величество, если Вы не согласны отправить супругу, — последнее слово я выделила, — может быть, Вы согласитесь ее подменить? Кем-то или чем-то, способным достоверно сыграть императрицу…

— В моем мире таких нет.

— А как же желтенький, дырявенький, ластоногий шарик Цимис?

И прищур Императорского монстрюжища стал ледяным, будто бы я его бабушку предложила съесть на завтрак: — Это ручной питомец моего сына!

— Какого именно?

— Младшего, Эдваро. Он еще не обзавелся семьей, поэтому приручил Цимиса.

Меня основательно передернуло от картины, представшей перед глазами: — У вас что, домашний питомец способен заменить недостающую супругу?

— Что? Нет! О чем вы думаете?! — стул подо мной исчез, и соприкосновение с каменными плитами произошло мгновенно. И зачем так реагировать, у меня просто очень живое воображение и хорошая речевая реакция.

— О главном. Времени свободного много, вот и убивает его на питомца.

— Что он делает?! — гребень Океанического безобразища опасно засветился.

— Стоп! Мы отвлеклись от темы и не о том толкуем, — уверенно поднялась и уперла руки в боки. Пусть только попробует напасть, на суши шинковать его не буду, но прокляну до десятого колена. — Без разрешения вашего сына я зверя взять не могу, так?

— Так. — Нехотя ответил противный Ган.

— А если я договорюсь, Вы позволите его использовать? То есть взять с собой к чури, — пояснила в срочном порядке, а то вдруг неправильно поймет.

— Да.

— Шикарненько! — потирая ручки, я громко свистнула нашему дворецкому. Слизень появился рядом через мгновение. — Не будем откладывать в дальний ящик. Жокоромородот, отвезите меня к Эдваро.

— Он на скачках, — сделал странный намек слизень.

— Плевать, — заняв место на его панцире, прямо заявила, — я скачки тоже люблююююююююююююююююююююююю!

19

Увидев, чем занят младший принц, сделала зарубку на будущее — спрашивать, что кроется за неизвестными названиями до того, как захочу на них явиться. Я оказалась в центре шарообразного спортивного зала ста с чем-то метров в диаметре со странными снарядами из кораллов и какой-то слизи, спиралевидно расположенными по стенам от пола и до самого потолка. И вот по этим снарядам, весело гогоча и громко подкалывая друг друга, несутся Его младшее Высочество и около сотни его друзей. Все резвятся в человекоподобном виде, позабыв о том, что одежда в их мире есть. Оглядывая толпу мчащихся по кругу вверх жеребцов, удивленно скривилась, вспомнив Вестериона:

— А говорил: «сокрыто, все сокрыто…!»

Меня услышали, несмотря на грозный гул от рук, ног и спин скачущих: — О! Рыбка!

Я заулыбалась, ровно до тех пор, пока наверху не раздалось:

— А что ж такая страшная?

— И глаза не очень?

— И что-то там выросло на груди…

— Это что за горб?

— Это не что-то там и не горб! Это нормальная грудь! — вскинулась я. — Сами уроды!

— И почему такая злая?

— Вредная?

— Наглая…?

— Потому что не рыбка. — Прозвучал ответ и передо мной сверху рухнул принц. Прям как в «Терминаторе» Шварцнегер, только что перенесенный в нужное время в нужное место.