— Не знаю, — Рэйнбоу Дэш ударила копытом в палубу и зашипела от боли, — Наверно, готовят абордажную партию.

Хотят взять живыми. Мысль эта резанула внутренности зазубренным финским ножом. И ноги вдруг стали ватными, едва способными удерживать тело в вертикальном положении. Вот он, дьявольский план Принцессы. Не просто торжественно разбить мятежника, но и захватить в плен заговорщиков. Противника мало уничтожить, его надо унизить. Надо обнажить его гнилое нутро на потеху улюлюкающей публике, устроить показное судилище… Сталин знал, как надо обращаться врагами. И понимал, что на милость Принцессы рассчитывать на стоит.

Без боя не дамся. Не ждите. Только не я.

На боку неподвижно лежащего Олкфеда он заметил короткую саблю. Повозился, взял зубами за непривычную рукоять. Тяжелый вес оружия подарил не утешение, но надежду. Первый, кто протянет к нему копыта, узнает, как бьются коммунисты. Даже в безнадежной ситуации. Даже перед лицом гибели.

Сталин бросил взгляд на бездонное акварельное небо, чтобы запомнить его навсегда. Но небо уже ничем не напоминало ту сказочную картину, которую он видел прежде. Испачканное смрадным дымом, затянутое свинцовыми облаками, оно было враждебным и неприветливым.

— Идут! — крикнула Рэйнбоу Дэш.

Они появились сверху. Не спустились на крыльях, как ожидал Сталин, не оцепили их с Рэйнбоу Дэш кольцом. С палубы нависшей над «Темным пони» вертикально вниз опустились два столба слепящего света. Оружие? Какой-то смертоносный луч смерти?…

Когда свет потух, Сталин увидел, что на палубе почти ничего не изменилось. Разве что возникли две субтильные и изящные фигуры.

Единороги. Одна — лавандового цвета, с фиолетовой гривой и алой прядкой, другая — белоснежная, с фиолетовой же гривой.

— Привет, — улыбнулась Лучшая Ученица Принцессы, тряхнув гривой, — Как дела?

— Не очень, — Рэйнбоу Дэш яростно запыхтела и стала рыть копытом палубу, — Но будут гораздо лучше, когда я сотру эту улыбочку с твоей морды!

— О, Рэйнбоу Дэш, — лицо Твайлайт Спаркл ничуть не утратило доброжелательности, — Ты так и не запомнила основного урока дружбомагии, а ведь я столько раз повторяла его! Насилие и драки — это очень, очень плохо!

— Конечно, плохо! — фыркнула пегас, — Если дружба для тебя — это значит править табуном пускающих слюни идиотов!..

— Как грубо! — драматическим жестом белоснежная единорог коснулась изящным копытцем лица, обрамленного тщательно ухоженными локонами гривы, — Ты всегда была грубиянкой, Рэйнбоу Дэш. Этого и следовало ожидать. Мы почти не удивились, когда узнали про то, что ты спуталась с этими проходимцами. Ты и эта неотесанная деревенщина Эппл Джек. Про Пинки Пай и говорить нечего, она всегда была дурнушкой. Но вот Флаттершай нас с Твайлайт неприятно удивила…

Голос у нее был нежный, мелодичный, но, слушая его, Сталин ощущал, как ледяная колючая проволока обвивается вокруг его шеи. Это был змеиный голос лжи, тлетворный, ядовитый и порочный. В нем был тлен дружбомагии, ощутимый, как запах свеже-разрытой могилы. В его смертоносные объятья он второй раз не попадет…

— Вы все знали! — говорить с саблей в зубах было неудобно, но Сталин знал, что выпускать оружия нельзя.

— Конечно, знали, глупенький жеребенок! — Рарити засмеялась, наслаждаясь его замешательством, — Неужели ты думаешь, что мы, самые сильные единороги Понивилля, не заметим такого у себя под носом?…

— Ах ты грязная подстилка Принцессы!.