Принцесса Селестия с выражением легкой скуки оправила золотым копытом прядь воздушной гривы.

— Очень интересно, Сталион. Но какой вывод ты сделал из этого?

— Самый простой, ваше Гадючье Величество. Я понял, что система, которая базируется на одном элементе, нестабильна. И что любое повреждение этого элемента влечет систему к глубочайшему кризису. Я был слишком самоуверен — в прошлом. Я считал себя главным воином революции. И главным ее охранником. И администратором. Я сам не заметил, как замкнул на себе все контакты. Опьянение власти, так знакомое твоей ядовитой паучьей свите… Но я так любил революции, что сам того не заметил. Глупо. И очевидно. Только здесь у меня появилась возможность подумать. Лишившись всего, на окружающий мир смотришь куда как иначе…

— Пустая болтовня, — манерно скривилась Рарити, поглядывая на Принцессу снизу вверх, точно ожидая приказа, — Этот неряха начинает действовать мне на нервы! Можно, я привью ему хорошие манеры?…

— И я понял простую вещь, — Сталин не дал себе перебить. С некоторым удивлением он заметил, что его голос сейчас едва ли уступает в звучности голосу Принцессы. Он несся из конца залы в конец, заставляя вибрировать изящные витражи и винные фужеры, — Последний принцип коммунизма, который раньше мне не давался. У коммунизма не может быть главенствующего Элемента! Сущность Гармонии, придуманная вами для того, чтоб одурачить несчастных пони — ложь и иллюзия. Счастье миллионов не может базироваться на чем-то едином. Пусть даже огромном и прекрасном.

— Элемент Гармонии существует! — воскликнула Твайлайт Спаркл, вскакивая на ноги в порыве возмущения, даже ее хвост подрагивал, — Принцесса!..

— Ваши Элементы Гармонии — всего лишь большие липкие конфеты для дураков, — бросил Сталин. Короткая речь вымотала его больше боя под сенью Вечнодикого Леса, — И идут за ними именно те дураки, которые надеются их лизнуть. Нет, товарищ Лучшая Ученица. У вселенского счастья не может быть центрального ядра. Потому что оно состоит из душевных стремлений множества простых лю… пони.

— Занятно, Сталион, — Принцесса Селестия с достоинством кивнула, сохраняя величественную невозмутимость, — Чернь из земных пони любит пустые рассуждения, силясь смириться с тем, что природой им не дарован рог. Если не можешь стать звездой сам, остается только искать пятна на солнце… Но в этом случае твои попытки смешны. На этом солнце нет пятен — она поднялась, на белоснежном крупе мелькнуло схематическое изображение янтарно-желтого солнца, — Как жаль, что изо всех уроков, что жизнь преподнесла тебе за последнее время, ты вынес только эти пошлые псевдо-философские мысли…

Кажется, беседа подходила к концу. Сталин чувствовал, как истощается терпение Принцессы Селестии. Если раньше она пыталась разгадать непонятный ей маневр странного противника, то теперь лишь сдерживала себя от всплеска ярости. Ледяной, белоснежной ярости, смертельно-опасной, как вспышка Сверхновой.

— Не только их, — сказал он, спокойно встретив ее взгляд, — Я коммунист и материалист. И всякому знанию ищу прикладное применение.

— И какое же нашел этому?

— Очень простое. Никогда нельзя пытаться быть центром всего на свете. А тот, кто этого не понимает, рано или поздно оказывается центром очень большой, уж извините, Ваше Величество, жопы.

Сперва ему показалось, что Принцесса Селестия, опешив от подобной дерзости, так и будет хватать ртом воздух. Но она быстро оправилась.

— Схватить. Разорвать, — отчеканила она, и прекрасный голос воспарил над собравшимися единорогами, как звук серебряной дудочки, — Разорвать на мелкие кусочки.