Он снова взглянул в сторону храма на утесе. Тот властно манил к себе. Он страстно желал оказаться там именно сейчас: быть подхваченным ураганом и унестись, как сухой лист, на величественную вершину.

– О, Леди, дай мне отдохнуть с тобой!

В речи лорда‑мэра то ли наступила пауза, то ли он закончил. Валентин обратился к Тунигорну:

– Распорядись, чтобы я мог провести ночь в храме.

Самбигель явно смешался.

– Но я полагал, мой лорд, что вы сегодня посетите гробницу Лорда Стиамота, а потом отправитесь в Топазовый Зал на прием, после чего состоится ужин в…

– Лорд Стиамот восемь тысячелетий обходился без изъявлений почтения с моей стороны. Думаю, он может подождать еще денек.

– Конечно, мой лорд. Как скажете, мой лорд. – Самбигель торопливо сделал несколько знаков звездного огня. – Я уведомлю верховную жрицу Амбаргарду, что вы сегодня будете ее гостем. А теперь, если позволите, мой лорд, мы приготовили для вас некоторые развлечения…

Оркестр заиграл какой‑то торжественный гимн. Сотни тысяч глоток затянули песню, из которой Валентин не сумел разобрать ни слова, но не сомневался, что вирши должны быть трогательными. Он стоял, устремив бесстрастный взор поверх громадного скопления людей, время от времени кивал, улыбался, встречался взглядом с кем‑нибудь из восторженных горожан, которые навсегда запомнят этот день. Его охватило ощущение собственной нереальности. Необязательно быть человеком из плоти и крови, подумал он, чтобы играть эту роль. С ней прекрасно справилась бы какая‑нибудь статуя, искусно изготовленная марионетка или даже одна из тех восковых фигур, которые он видел когда‑то на празднике в Пидруиде. Насколько полезнее было бы отправлять на подобные мероприятия копию Коронала, способную угрюмо слушать, поощрительно улыбаться и, возможно, даже произносить несколько прочувствованных слов благодарности…

Краешком глаза он заметил, как обеспокоенно смотрит на него Карабелла. Двумя пальцами правой руки он сделал ей знак, известный лишь им двоим и означавший, что с ним все в порядке. Однако выражение озабоченности с ее лица не пропало. И ему показалось, что Тунигорн и Лизамон Хултин подались вперед и теперь стоят совсем близко от него. Чтобы подхватить его, если он начнет падать? Клянусь бакенбардами Конфалума, да они никак решили, что я вот‑вот грохнусь, как тогда, в Лабиринте?

Ему все труднее было держаться прямо: помахать рукой, кивнуть, улыбнуться, помахать, улыбнуться, кивнуть. Все идет нормально. Все. Абсолютно. Но когда же, когда же конец?

Оставалось еще полтора часа. Но вот завершение, и королевская свита по подземному ходу быстро перешла в апартаменты, приготовленные для Коронала во дворце лорда‑мэра в дальнем конце площади. Когда они остались вдвоем, Карабелла сказала:

– Мне показалось, Валентин, что ты там начал заболевать.

Он постарался, чтобы его ответ звучал как можно беззаботней.

– Если скука – недуг, то тогда и впрямь заболел.

Она немного помолчала. Потом спросила:

– Неужели так необходимо продолжать процессию?

– Ты же знаешь, что у меня нет выбора.

– Я боюсь за тебя.

– Отчего, Карабелла?

– Временами я тебя просто не узнаю. Кто этот погруженный в свои мысли раздражительный человек, с которым я делю ложе? Что случилось с мужчиной по имени Валентин, которого я знала когда‑то в Пидруиде?

– Он по‑прежнему здесь.

– Надеюсь. Но он не виден, как солнце, когда его затмевает луна.