Карабелла сказала:

– Что за чудовища! Как самое страшное из посланий Короля Снов.

В изумлении и ужасе наблюдал Валентин за полетом кошмарных тварей, которые то опускались, то поднимались по воле ветра. С храмового двора донеслись тревожные крики. Валентин кивком позвал Слита и побежал во двор, где увидел посреди лужайки верховную жрицу, водившую вокруг себя излучателем. Воздух кишел летающими существами, некоторые из них садились на землю, а жрица с полудюжиной служек старалась уничтожать их до приземления; но несколько десятков сумели все же прорваться сквозь заслон. Они оставались лежать неподвижно, однако на изумрудно‑зеленой лужайке тут же появлялись желтые проплешины размерами вдвое‑втрое больше самих уродин.

Через несколько минут налет закончился. Летающие существа проплыли дальше на восток, но почва и парк имели такой вид, будто их забросали горящими факелами. Верховная жрица Амбаргарда заметила Валентина и, опустив излучатель, медленно подошла к нему.

– Что это было? – спросил он.

– Ветряные пауки, мой лорд.

– Я ни разу не слышал о них. Они водятся в этих местах?

– Благодарение богам, мой лорд – нет! Они прилетают с Цимроеля, с гор за Кинтором. Каждый год во время брачного сезона они поднимаются в небо, а во время полета спариваются и сбрасывают оплодотворенные яйца, которые более низкими потоками воздуха уносятся в противоположном направлении на восток, где из них проклевываются детеныши. А взрослых пауков уносит ветром в море. Иногда они даже достигают берегов Алханроеля.

Слит с гримасой отвращения приблизился к валявшемуся неподалеку пауку. Тот лежал спокойно, почти неподвижно, лишь изредка подергивая толстыми мохнатыми лапами.

– Держитесь от него подальше! – крикнула Амбаргарда. – Он весь ядовит! – Она подозвала служку, который уничтожил паука выстрелом из излучателя. Валентину же жрица сказала: – До спаривания они достаточно безобидны и питаются листьями, молодыми веточками и тому подобными вещами. Но как только сбрасывают яйца, становятся опасными. Сами видите, что они сделали с травой. Нам придется все выкапывать, иначе здесь ничего больше не вырастет.

– И такое происходит каждый год? – спросил Валентин.

– О, нет‑нет, благодарение Дивин! Большая их часть гибнет в море. Они забираются в такую даль не чаще одного раза на протяжении многих лет. Но когда это случается… Ах, мой лорд, дурное предзнаменование!

– И когда это было в последний раз? – спросил Коронал.

Лицо Амбаргарды выражало замешательство. Наконец, она сказала:

– В год смерти вашего брата Лорда Вориакса, мой лорд.

– А до того?

Губы у нее задрожали.

– Не помню. Может быть, лет за десять до его гибели, или за пятнадцать.

– Не в тот ли год, случайно, когда умер Лорд Малибор?

– Мой лорд… простите меня…

– Вам не за что извиняться, – спокойно сказал Валентин. Он отошел от остальных и встал в стороне, разглядывая выжженные пятна на изуродованной лужайке. В Лабиринте, подумал он, Коронала за праздничным столом терзали темные видения. На Цимроеле болезни уничтожают урожай. На Алханроель, суля неведомые беды, налетели ветряные пауки. А когда я во сне призвал свою мать, то увидел незнакомое лицо. Разве не ясен общий смысл всего происходящего? Да. Ясен как день.

– Слит! – окликнул он.

– Да, ваша светлость?

– Разыщи Асенхарта и распорядись, чтобы он готовил флот.