– Кто?

– Семпетурн. Тот, который будет выступать сегодня. Его пытались остановить в Мазадоне, обвинив в том, что он ведет изменнические речи. Но он все равно выступил, а теперь разъезжает по всем сельскохозяйственным провинциям и пытается нам объяснить, почему уничтожен наш урожай. Сегодня здесь все жители долины. Это очень важное событие.

– Да, очень важное событие, – сказала Аксимаан Трейш. – Очень важное. Да.

Она ощущала себя немного не в своей тарелке из‑за такого большого количества людей вокруг. В городе она не была уже несколько месяцев. Она редко выходила из дому и чуть ли не целыми днями напролет сидела у себя в спальне спиной к окну, чтобы не смотреть на плантации. Но сегодня Хейнок проявила настойчивость. Она все время повторяла, что это очень важное событие.

– Смотри, матушка! Вот он!

Аксимаан Трейш едва заметила, как появился на возвышении низкорослый краснолицый человек с напоминающими звериную шерсть густыми волосами, черными и уродливыми. Как странно, подумала она, насколько за последние месяцы мне стал ненавистен вид человеческих существ с их мягкими дряблыми телами, бледной потной кожей, отвратительного вида волосами и слабыми водянистыми глазами. Человек взмахнул руками и начал говорить противным скрипучим голосом.

– Жители долины Престимион… с вами мое сердце в час тяжких испытаний… в зловещую пору, когда на вас неожиданно обрушились великие несчастья… эта трагедия, это горе…

Вот оно, очень важное событие, подумала Аксимаан Трейш, этот шум, эти причитания. Да уж, чрезвычайно важное. Вскоре она перестала вникать в суть выступления, но она явно была весьма серьезной, потому что доходившие до нее отдельные слова звучали очень весомо: «Рок… судьба… наказание… прегрешение… невинность… совесть… коварство…» Но слова, какими бы весомыми они ни казались, пролетали мимо как некие бесплотные крылатые создания.

Последнее важное событие в жизни Аксимаан Трейш уже произошло, а других не будет. После обнаружения лусавендровой ржавчины ее поля первыми подверглись сожжению. Сельскохозяйственный агент Еривейн Ноор с весьма удрученной физиономией, беспрестанно рассыпаясь в льстивых извинениях, объявил в городе трудовую повинность, приколотив объявление об этом на дверь того самого зала, где Аксимаан Трейш сидела в настоящее время, и однажды в воскресенье утром все трудоспособные жители долины Престимион собрались на ее плантации, чтобы произвести сожжение. Тщательно распределив горючее вещество по всей плантации, сделав из него кресты посреди полей, они пошвыряли факелы…

А потом очередь дошла до земли Михиэйна, затем – Собора Симитота, Пальвера, Нитиккималя…

Все пропало, вся долина почернела и обуглилась, нет больше ни лусавендры, ни риса. И в следующем сезоне не будет урожая. Зернохранилища будут пустовать, весы – ржаветь, а солнце – одаривать теплом мир пепла. Очень похоже на послание Короля Снов, подумала Аксимаан Трейш. Когда ты погрузилась в двухмесячный зимний отдых, в твою душу закрались пугающие видения уничтожения всего, что ты создала тяжким трудом, и, пока лежала, ты ощутила на душе тяжесть дыхания Короля, которое давило тебя, сминало, нашептывало: «Это твое наказание, ибо ты виновна в прегрешении».

– Откуда мы знаем, – говорил человек на возвышении, – что тот, кого мы именуем Лордом Валентином, действительно является помазанным Короналом, благословенным богами? Разве мы можем быть уверены в этом?

Аксимаан Трейш вдруг выпрямилась, ловя каждое слово.

– Только вдумайтесь! Мы знали Коронала Лорда Вориакса, который был темноволос, верно? Восемь лет правил он нами, правил мудро, и мы любили его. Разве нет? А потом, по неисповедимой воле богов, он слишком рано покинул нас, и с Горы донеслась весть, что нашим Короналом станет Лорд Валентин, тоже темноволосый.