— Чудесная, нет, просто волшебная новость! Всю ночь меня мучили кошмары. Уже собирался обратиться к вам за помощью. Выходит, я томился предчувствием столь достопамятного события. Теперь следует вплотную заняться Дромедером. Сколько вам понадобиться времени для завершения работы над оружием возмездия?

— Полагаю, две-три ночи.

— Прекрасно. Тогда завтра же прикажу отправить гонцов и отряды лазутчиков в Дромедер. Да, необходимо уведомить и брата Меодолана. Пусть ускорит подготовку беспорядков в Тамарвалде. Они должны начаться несколькими днями ранее нашего вторжения в Домедер. Нужно связать руки королю.

— Да, мой лорд… , - маг запнулся.

— Говорите.

— Как прикажете поступить с бароном?

— Уэрдемора я возьму на себя. Сегодня же созовем Высший совет братства. Медлить более нельзя. Боюсь, мы не оставили барону выбора. Хватит прятаться по углам. Пора брать власть в городе. Собственно, она у нас в руках. Следует только придать ей законный вид. Гильдии на нашей стороне. Почти все ремесленники и торговцы вступили в братство. Оставшихся убедит Сердигон со своими головорезами. Несогласных отправим на Ржавое болото. Пусть добывают руду и строят катапульты, — довольный собою, Гвинедер успокоился, вернулся к столу с твердым намерением покончить с прерванным завтраком. Не смотря на служебное рвение и явный успех подчиненного, магистр не предложил магу разделить трапезу. В Эоборусе он стал видеть конкурента в борьбе за лидерство в братстве. Такие люди весьма полезны, но лишь до определенной поры. Далее они превращаются в обузу и головную боль. Одна из многих граней таланта политика и вождя как раз и заключена в умении избавиться от соратника в нужное время. Гвинедер допускал, что Эоборус думает о том же. А потому решил непременно опередить мага, редкого интригана и хладнокровного мерзавца, готового ради власти и денег отправить на плаху даже собственную мать. Но пока без волшебника не обойтись, как и магу без магистра. Гвинедер даже поймал себя на мысли о том, что искренне сожалеет о будущем Эоборуса. Но политика превыше всего. Возможную гибель чернокнижника он тут же зачислил в разряд необходимых и неизбежных жертв, приносимых ради торжества священных идей братства Двух молний.

— Мой лорд… , начал было маг, но осекся.

— Вас, верно, интересует награда? — поддержал подчиненного магистр. — Не беспокойтесь. Всему свое время. Лучшей наградой всем нам станет торжество нового порядка в баронствах и падение Тамарвалда.

— Не смею сомневаться в вашей щедрости, великий магистр, — маг дерзко усмехнулся. — Но сейчас меня беспокоит иное.

— И что же? — удивился Гвинедер.

— Сущие пустяки. Серокожая и чужеземец.

— Чем же вы смущены?

— Простите мне дерзость, но Сердигон стал не в меру самостоятельным. Его замыслы могут повредить нашему делу.

— Выходит, ваши люди есть и в его окружении? Не скромничайте. Признаюсь, не удивлен. Ваша должность обязывает ко многому. Но вам вовсе не обязательно вникать в дела Сердигона и его…  ударного отряда. Начнем с того, что Моридурну нет никакого дела до судьбы беглянки. По крайней мере, заявлений на сей счет не поступало. Она изгой, отверженная. Возможно, преступница. В Моридурне ее ждет заслуженное наказание. Думаю, осложнений здесь не возникнет.

— Все так, великий магистр. Но, полагаю, д'айдрэ не понравится наше вмешательство в их дела.

— Ваши слова не лишены смысла. А потому все должно пройти тихо, без огласки. Вы меня понимаете? Если план Сердигона сработает, то три четверти суммы от продажи серокожей поступит в казну братства. Несколько сотен золотых монет сейчас нам не помешают. Итак, с этим покончено.