— Это мои угодья, — горделиво протянул старичок, кивнув на натуральную плантацию лабиринтов из живой изгороди, аккуратно постриженных деревьев и тонны цветущих кустов лютиков, роз, нарциссов и петуний.

«Удивительно, как они могут цвести в одно и тоже время?! Сорта какие новые?» — проснулся во мне профессиональный интерес, толкающий меня на исследовательскую деятельность. Но я сама себя одёрнула, напоминая: — «Алё! Юляша! Ты забыла, что ли, куда попала!? Это не твоя планета! Не твой мир! И цветы эти, наверняка, только похожи на привычные мне растения. Эх…»

— Дедушка?

— Да, Юлий?

— Мне так тут нравится! Очень здорово… но… боюсь, я ничего не знаю о садоводстве.

— Экий ты молодец! — хохотнул седовласый мужчина, довольно блеснув глазами. — Не боись! Всему научу!!! А чему не научу, так книги помогут! Ты же умеешь читать?

— Конечно! — чуть ли не возмутилась я, тут же резко захлопывая рот. — Эээ… то есть… — растерялась, понимая, что мир-то другой. Понимаю тахур, понимаю дарксан, но не факт, что их письменность мне доступна! — Надо проверить, — смутилась окончательно, тревожно выдохнув.

«Весело будет, если я окажусь безграмотной здесь! Это будет полное фиаско! Все библиотеки мира окажутся бесполезны перед моим любопытством…»

«А оно тебе надо?» — не вовремя проснулся внутренний голос разума. — «Оставила дитя и вали к ближайшему мудану! Развернула тут чуть ли не боевую операцию!»

— Проверим! — перебил мои мысленные самокопания садовник, останавливая повозку, объехав замок, где раскинулись небольшие аккуратные домики прислуги и широкая конюшня. — Отдохнёшь с дороги… поешь, с новым домом познакомишься, с его хозяйкой, тогда и проверим. Давай помогу?

— Спасибо.

Оказавшись на твёрдой поверхности, переступила с ноги на ногу, разминая конечности.

Из замка, навстречу нам, вышла пухленькая женщина, около пятидесяти лет. Пышная юбка, белоснежный чепец на голове… доброе лицо, которое сейчас выражало тревогу.

— Юлий! Милый… кого это ты привёз? Нам, вроде же, никого не надо… это что? Ребёнок!?

— Дафния… родная… я привёз тебе детей.

Мужчина так мило смутился, что я не сдержалась от улыбки, умиляясь их разговору.

— Что?

— Я… прости меня за смелость… Юлий и Мира — сироты. Они бы пропали в Мабле. Квик очень хороший малый! Родители погибли, а он не бросил свою сестру, взяв на себя ответственность! Это говорит о многом!

— Я… я… — Дафния с трудом сглотнула, окончательно теряясь.

Переплетя пальцы ладоней на уровне груди, женщина будто пыталась взять себя в руки.

… и тут Скай зарыдала.

— Ой, ты ж! Ёжики колючие!!! — всплеснула жена садовника руками, переведя на меня перепуганные глаза. — Она плачет! Наверное, голодная, а я тут вас у порога держу!!! Ну-ка, парнишка, дай мне свою сестричку! У нас Алесса только-только коров подоила! Молоко — тёплое, парное! — Юлий, стоящий рядом со мной, наконец, расслабился, робко улыбнувшись и смешливо мне подмигнув.

Скрепя сердце, передала Скай Дафне… или Дафнии, я так и не поняла. На душе ощущалась тяжесть, но я её глушила, уговаривая себя: «Девочку всё равно отдавать, Юлька! Смирись!»

Женщина заворковала над малышкой, с неимоверной нежностью разглядывая кроху, которую ей «подарил» муж. От благодарного взгляда старушки, брошенного на садовника, у меня защипало в носу.