Брюс: Ради бога, Уэйн я прошу тебя, отпусти их! Ты же сказал, что ты их отпустишь.

Фарра: Брюс! Что здесь происходит в конце концов, объясни мне?!

Вэлвет: Папа, ты что, не можешь ничего с ними сделать?

Уэйн: Ты ведь сам сказал, Брюс: «чтоб она сдохла». Правда, он говорил так, Скаут?

Скаут: Да, я слышала.

Фарра: Ты что, Брюс. Ты… ты… действительно хочешь, чтобы они меня убили?

Уэйн: Или ты любишь просто так трепать языком, а, Брюс! Ты не отвечаешь за свои слова?

Брюс: Это же просто такое выражение! Бог ты мой, ты что, не понимаешь, я просто так выразился.

Фарра: Не знаю, сколько он вам предложил за это, но я дам вам в два раза больше!

Уэйн: Брюс, чего ты так волнуешься, ничего страшного не происходит. В нашем мире буквально каждые две секунды кого-нибудь убивают. Например, в некоторых южных кварталах Лос-Анджелеса человек может считать себя счастливым, если ему удалось остаться живым до ужина. Короче говоря, позволь мне шлепнуть эту стерву, беру ее на себя, а тебе все имущество достанется. (нацеливает пистолет, Вэлвет вскрикивает, Брюс пытается уговорить Уэйна)

Брюс: Подожди, Уэйн. Это правда, я действительно говорил: «чтоб она сдохла», но это я имел в виду как бы в воображении, не в действительности. Ну, например, ты когда-нибудь говорил: «Я такой голодный, что могу съесть целого слона». Держу пари, что ты тоже употреблял такие выражения, но это же не значит, что ты действительно хотел…

Уэйн: Ты что, дурака из меня делаешь что ли, Брюс?

Брюс: Нет…

Уэйн: Можно подумать, что я не знаю разницы между выражением типа «слона съем» и человеком, который говорит правду, хотя у него не хватает смелости признать это. Ты же ненавидишь эту стерву, сознайся…, да если бы она окочурилась прямо сегодня, еще до того, как пришла сюда, ты бы тут плясал от радости.

Скаут: Еще бы, конечно плясал бы.

Уэйн: Да если бы судьба помогла тебе избавиться от этой кошелки с костями, от этой куклы Барби, тебе сразу легче стало бы жить. Так вот, я и есть твоя судьба. Считай, что эта сучка случайно наткнулась на маньяка-убийцу. Это ж не твоя вина, так что не переживай. Расслабься и смотри, как я избавлю тебя от нее. (поднимает снова свой пистолет, Вэлвет вскрикивает)

Брюс: Стой! Пожалуйста, не надо это делать! Я не хочу, чтобы она умирала! Неважно, что я там говорил или не говорил в прошлом. Я сейчас тебе говорю: я не хочу, чтобы она умерла! И если мое мнение что-то для тебя значит, а ты говоришь, что мое мнение для тебя важно, то я прошу тебя, умоляю тебя — не убивай ее. Оставь ее в покое!

Уэйн: (опускает руку с оружием) Ну ладно-ладно, чего ты так разволновался, я же просто хотел сделать тебе одолжение.

В этот момент Брук, воспользовавшись тем, что никто на ее не смотрит, подкрадывается к своей сумке и выхватывает пистолет, которым она угрожала Брюсу в первом акте. Она приставляет пистолет к затылку Скаут.

Брук: Бросай оружие, Уэйн, бросай, ты, садист, ублюдок! Или я сейчас вышибу мозги из твоей дурочки!

Пауза. Уэйн удивленно смотрит на Брук.

Уэйн: А ну-ка, быстро убери пистолет от моей девочки. (возникает напряженная пауза. Уэйн резко поворачивается и целится из своего пистолета в Брук)

Скаут: Уэйн, она все равно не выстрелит.

Брук: Ты так думаешь, Скаут? Напрасно, я получу истинное наслаждение, если убью тебя.

Уэйн: Слушай, Брук, если ты убьешь Скаут, вы все здесь будете трупами в одну секунду.

Брук: Ну и пусть, ты ведь любишь ее, а нас не любишь, так что тебе тут торговаться не о чем. Бросай пистолет или я стреляю!

Уэйн: У нас тут сценка разыгрывается — что-то вроде мексиканской перестрелки, как в кино.