— А зачем полковому священнику такое писать?

— Так, может, это написал кто-то другой и просто подписался его именем, — предположил майор Майор.

— А зачем кому-то другому подписываться его именем?

— Ну, например, чтобы скрыть свое.

— Возможно, вы и правы, — немного поколебавшись, согласился второй обэпэшник и решительно чмокнул губами. — Возможно, тут орудует банда из двух человек с противоположно совпадающими именами. Да-да, я уверен, что так оно и есть. Один здесь, один в госпитале и один где-то возле капеллана. Так, выходит, их трое? Вы абсолютно уверены, что через ваш КП не проходили эти документы?

— На них же нет моей росписи.

— А как бы вы на них расписались? — с коварной вкрадчивостью спросил второй обэпэшник. — Как майор или Вашингтон Ирвинг?.. Или, может, как Ирвинг Вашингтон?

— Разумеется, как майор, — ответил майор Майор. — Откуда же мне знать имя Ирвинга Вашингтона или Вашингтона Ирвинга?

Обэпэшник расплылся в улыбке.

— Я рад, что вы тут ни при чем, майор. Значит, мы сможем работать вместе, а мне нужен каждый человек, на которого я могу положиться. Где-то в Европе скрывается тип, имеющий доступ к вашей корреспонденции. У вас нет предположений, кто это может быть?

— Нет, — отрезал майор Майор.

— Ну а у меня есть, — сказал обэпэшник и, конфиденциально склонившись к майору Майору, прошептал: — Это ублюдок Боббикс. А иначе зачем бы ему раззванивать про меня на всю эскадрилью? Ладно, смотрите тут в оба и немедленно дайте мне знать, если кто-нибудь обронит хотя бы словечко про Ирвинга Вашингтона. А я пошлю запрос на капеллана и все его окружение.

Как только второй обэпэшник ушел, в палатку через окно впрыгнул первый — майор Майор с трудом узнал его — и потребовал, чтобы он рассказал ему, кто у него только что был.

— Он из ОБП, — сказал майор Майор.

— Черта с два! — уверенно объявил первый обэпэшник. — Это я ваш куратор от ОБП.

Майор Майор с трудом узнал его, потому что он явился на этот раз в бордовом, вылинявшем и разодранном под мышками вельветовом халате, ветхой фланелевой пижаме и домашних тапочках с одной полуоторванной, звучно шлепающей по земле подошвой — то есть в обычной госпитальной одежде, как решил майор Майор. После первого своего визита обэпэшник фунтов на двадцать раздобрел и полыхал цветущим здоровьем.

— Я совсем разболелся, — жалобно прохныкал он. — Заразился в госпитале от летчика-истребителя простудой, и у меня теперь тяжелое воспаление легких.

— Мне очень жаль, — вежливо сказал майор Майор.

— От вашей жалости здоровья у меня не прибудет, — проскулил в ответ первый обэпэшник. — Да и не нужна мне ваша жалость. Про здоровье это я просто к слову — чтоб вы знали, каково мне вас всех курировать. А пришел я предупредить, что Вашингтон Ирвинг орудует теперь, по-видимому, в вашей эскадрилье. Вы случайно не слышали, не упоминал тут кто-нибудь это имя?

— Да вообще-то слышал, — сказал майор Майор. — От того человека, который только что ушел. Он как раз про Вашингтона Ирвинга и говорил.

— В самом деле? — радостно вскричал первый обэпэшник. — Ну, теперь-то мы, пожалуй, запросто расколем этот чертов орешек. Только глядите тут в оба, пока я смотаюсь в госпиталь и запрошу у начальства дальнейшие инструкции. — Первый обэпэшник выпрыгнул в окно и мгновенно исчез.

А через минуту появился второй обэпэшник. Яростно отдуваясь, он торопливо откинул занавеску, отгораживающую закуток майора Майора, и, не успев перевести дух, заорал:

— Я только что видел какого-то типа в красной пижаме — он выпрыгнул из вашего окна и побежал по дороге.