Приблизившись к ней, Таггарт увидел дубовую дверь, незаметную из коридора, и, вскинув брови, спросил:

– Куда ведет этот тайный ход?

– В подземелье. Раньше им пользовались только лакеи, – сказала Мойра и, держа фонарь в поднятой руке, толкнула дверь ногой.

Дверь со скрипом открылась, на Таггарта пахнуло сыростью и плесенью. Он поморщился и, проглотив подкативший к горлу ком, с тяжелым вздохом шагнул вслед за Мойрой в узкий проход, уходящий наклонно в темноту. Они прошли по нему с полсотни шагов, миновав два ответвления, и свернули в третье.

– Раньше такими вот потайными тоннелями можно было пройти в любую часть здания, – сказала Мойра. – Но теперь большинство подземных проходов либо замуровано, либо завалено землей и камнями. Во время первой перестройки под замком были проложены широкие тоннели во все его крылья и башни, как на случай боевых действий, так и для облегчения труда лакеев. Все они поддерживались в рабочем состоянии вплоть до конца восемнадцатого столетия. Финлей Синклер, тогдашний глава клана и владелец имения, провел вторую реконструкцию замка, но вскоре все его труды пропали в ходе жестоких сражений. Больше всего пострадали башни и стены, значительный урон претерпели главный корпус и крылья. Разумеется, пострадали и подземные сооружения. До сих пор невозможно попасть в тоннель, когда-то соединявший центральную часть замка с южным крылом и башней. Замурован и проход, ведущий к озеру. Это, случалось, затрудняло бегство некоторых из моих предков, оказавшихся в опасной ситуации, и те были вынуждены искать иной способ унести отсюда ноги.

Таггарт и бровью не повел, слушая ее рассказ. Он понял, к чему она клонит, играя привычную ей роль Шахерезады: как и в случае с его отцом, околдованным ее сладкими песнями о былом величии их шотландских предков, эта хитрая лиса рассчитывала выудить у нынешнего номинального главы клана Морганов ценную информацию об американских Синклерах и новые капиталовложения. Только на этот раз она не на того напала! Таггарт-младший готов был послушать сказки, но деньгами сорить не собирался.

Общее впечатление о замке Баллантре он уже получил, когда спускался с гор в долину на дребезжащем грузовичке и заезжал в главный двор. Этот огромный бастион, фасад основной части которого был облицован гранитом, до сих пор сохранял следы своего былого величественного великолепия. Два примыкающих к нему крыла, выступающие вперед подобно сторонам треугольника, имели по концам сторожевые башни. По периметру всего строения тянулась зубчатая надстройка. На этом, однако, признаки первоначального боевого назначения этого сооружения заканчивались.

С течением времени строгий стандартный стиль цитадели претерпел множество дополнений и утратил былую гармоничность. Каждое новое поколение обитателей крепости перестраивало и перекраивало свое жилище в соответствии со своими вкусами и возможностями. Вставлялись окна разных форм и размеров, сооружались новые галереи, переделывались надстройки, замуровывались бойницы, строились нелепые переходные мостики. В итоге замок стал похож на Вавилонскую башню, способную поставить в тупик антропологов грядущих поколений, дерзнувших приступить к ее изучению, не имея под рукой письменных исторических источников.

Чем дальше продвигались Таггарт и Мойра по подземному проходу, тем сильнее сомневался он в том, что это кратчайший путь. Врожденное чувство направления помогало Таггарту прекрасно ориентироваться на любой осваиваемой им территории. Вот и теперь, плутая по запутанному подземному лабиринту, он твердо знал, что они продвигаются в сторону северной башни. Странный маршрут, выбранный Мойрой, лишний раз подтверждал его догадку о том, что она задалась целью вскружить ему голову, только не тем образом, который предпочел бы он.

Однако до сих пор ни ее рассказы, ни затянувшаяся своеобразная экскурсия по замку так и не пробудили в Таггарте ощущения своей причастности к этому месту.