Вопреки воле Таггарта воображение нарисовало ему картину из далекого прошлого – его пращура, спускающегося по этой лестнице навстречу неизвестной юной красавице из клана Синклеров. Собственно говоря, он и не мог не представить себе какой-нибудь истории из жизни когда-то обитавших в этом замке людей, поскольку они являлись его родственниками и дух их продолжал витать в этих стенах. Интерес к истории проявился у него еще в детстве и во многом определил его выбор профессии. Несколько смущало Таггарта лишь то обстоятельство, что привиделись ему именно его предки, а не индейцы майя в отместку за то, что он их забыл. Но он решил не придавать значения этому пустяку, поскольку угадать игру своего воображения не дано никому.

Тем не менее ему пришлось признать, что общая направленность его мыслей принимает скверный оборот. Отправляясь сюда, он дал себе слово немедленно бежать из замка прочь, если только перед ним замаячит опасность оказаться втянутым в сомнительную авантюру и по уши погрязнуть в дерьме, оставленном его предками ему в наследство. Дурацкая затея отца канула вместе с ним в Лету, а подхватывать эстафету и многократно умножать его финансовые потери было глупо и нелепо.

Сейчас ему требовалось успокоиться и не перенапрягать мозги, а поддаться зову основного инстинкта и сконцентрировать внимание на своей очаровательной спутнице.

– Как я успел заметить, Синклеры обожали, чтобы их изображали на портретах, – сказал он, кивнув на развешанные по стенам полотна в массивных золоченых рамах. Запечатленные на них суровые шотландцы мало походили на книгочеев. Так откуда же тогда взялись все эти книги, которые здесь повсюду?

– Будь в их распоряжении современная кино и фотоаппаратура, они бы обклеивали своими фотографиями все стены, – иронически промолвила Мойра. – А разве американские Морганы были не склонны увековечивать себя с помощью живописцев?

– Мне об этом ничего не известно, – ответил Таггарт спокойно. – Отец, как я уже говорил, не питал особого почтения к своим предкам и вполне мог уничтожить их портреты.

Мойра погрустнела и сказала задумчиво:

– Даже если он действительно это сделал, то потом наверняка раскаялся. – Как всегда, она заняла сторону своего благодетеля и единомышленника, что начинало раздражать его наследника.

Но Таггарт благоразумно воздержался от циничных замечаний в связи с этим, напомнив себе, что поклялся не навязывать ей свое мнение по этому вопросу. Зачем лишний раз наступать ей на больную мозоль? Спор лишь осложнит и без того непростую ситуацию.

– А каково твое мнение о Синклерах и Рамзи, которые живут уже третье столетие бок о бок с Морганами в Америке? Ты ведь бывал в их домах и не мог не заметить, есть ли там подобные картины.

Таггарт пожал плечами, в душе благодарный Мойре уже за одно только то, что она оставила в покое тему его отношений с отцом, от которой у него обычно возникал нервный тик и повышалось артериальное давление. Впрочем, и разговоры о его детстве тоже не доставляли ему особого удовольствия.

– Мне доводилось бывать в домах своих соседей, – ответил он, пожевав губами, – но меня мало интересовала живопись, мальчишкой я увлекался поиском старинных кладов и вообще разнообразных сувениров минувших эпох. У меня даже образовалась целая коллекция наконечников стрел и всяческих окаменелостей.