— Да-да. Так оно и есть. Легче. Тащишься себе в лесах. Мимо того Болота Черепов. Бурелом. Иногда в лесах слышны барабаны. Летом в кольчуге буквально варишься.

Берхард начал откупоривать флягу, когда ее выхватил у него Бейден.

— А ты держи здоровый глаз нараспашку.

После целого часа молчания Ламорик наконец подал голос:

— Воинство Преисподней! Поглядишь на вас, поневоле вспомнишь обеды за столом моего отца.

Все головы на «Выпи» повернулись к нему — одни быстрее, другие медленнее.

Оуэн задрал соломенную бороду и снова сверкнул зубами.

— Такие все благородные, да? — предположил он.

— Нет. То есть совсем нет. Вы мне моего брата напоминаете. У Лендеста сызмальства были руки куда длиннее моих. Он славный малый, но получил слишком уж много всего, к чему я потянулся первым.

Дьюранд улыбнулся, все остальные загоготали.

— Похоже, это объясняет больше, чем следовало бы, — продолжал Ламорик. — Дьюранд, ты тоже младший, да?

Дьюранд кивнул.

— Брат успел первым.

Берхард ткнул в их сторону куском хлеба.

— Выходит, вы оба — младшие братья?

Дьюранд пожал плечами.

— Иначе я бы так и сидел в горах…

— А ты? — спросил Берхард Оуэна. — Не станешь же ты утверждать, что у тебя тоже есть большой брат.

— Еще как есть. Восьми футов роста, без малого, в мерзавце.

Берхард вскинул руку, привлекая внимание.

— Минутку, пожалуйста. Все, кто перед этой мачтой! Я вас спрашиваю. Неужели я тут единственный старший в семье? Бейден?

Бейден поскреб длинную бахрому волос на затылке.

— Ну да. У меня есть старший брат в Андагии.

— Небесное Воинство, двое таких! — ахнул Берхард.

— Еще есть младшенький.

Половина команды показала Бейдену знак Небесного Ока.

— А у вас, ваша светлость? — осведомился Берхард.

Дорвен улыбнулась и вздохнула.

— Вы же видели Морина. Я старшая дочь.

Берхард повернулся к Конзару.

— А вы, капитан?

Все взоры обратились к Конзару. Тот несколько мгновений молчал, а потом признался:

— Мой брат получил прекрасный чертог в Ланнермуре. Он часто приглашает меня туда. Когда мне не удается отвертеться, я сижу на скамье перед очагом, а его жена торопится припрятать серебро.

— Значит — и вы к бедолагам, у которых есть старшие братья, — рассудил Берхард, выхватывая у Бейдена бутылку.

Но Ламорик уже показывал на дальний берег за полосой тягучей, блестящей воды.

— Смотрите, башня! Это святилище. Как вы думаете, какой деревни?

Несколько человек нагнулись к планширу. «Выпь» закачалась. Одемар смерил всех суровым взглядом.

Ламорик по-прежнему глядел на башню.

— Может, Саллоухит?

— Да кроме нее еще с десяток других башен, тем более Саллоухит выше по реке, ваша светлость, — осторожно поправил Гутред.

Остальные принялись наперебой перечислять названия.

— Рашева пристань, — наконец сказал Одемар.

На всем корабле воцарилось молчание.

— Та, что вниз по дороге?

— Именно.

— Выходит, мы практически не сдвинулись с места. — Ламорик раскинул руки над рекой. — Как такое возможно?

— Майденсбир течет быстро, но много петляет… ваша светлость.

— Ты понимаешь, что у меня ни малейшего желания оскорблять короля? Наша цель — ровно противоположная.