— Дорвен…

— Я видела Ламорика на какой-то свадьбе — по-моему, его старшей сестры. И он показался мне отнюдь не противным. Мне до смерти надоели чертоги болящих, и травы, и мудрость старух.

Дорвен глубоко вздохнула.

— Ламорик выглядел таким раздавленным, когда войско его отца ускакало под предводительством другого капитана… Это было через год после смерти моей матери.

Она поднялась и побрела прочь под эхо песнопений — совсем крошечная и хрупкая.

* * *

Дьюранд еще час лежал без сна. Монахи по-прежнему пели, земля под его плечами покрылась инеем. Кругом было так темно, что казалось, он находится в кромешном мраке за пределами мироздания.

А потом река замерцала.

Свет Иномирья играл на ряби волн, разливаясь все шире и шире, пока над водой не заскользил нос ладьи, легкой, точно ивовый листок. Давно погибшая леди Аралинда вновь предостерегала народ Гирета: герцогству грозит опасность.

Дьюранд отвернулся. Ему не требовалось иных напоминаний. Подчас Небесные Силы шепчут, подчас — ревут. Лежа на спине, он устремил взор в темный купол поднебесья, гадая, как жене старого герцога удалось миновать пороги.

* * *

Ему пригрезилось, будто он спит на одеяле, постеленном поверх тысяч каких-то существ, которые во всю мочь брыкаются и лягаются.

Когда лучи рассвета коснулись дальнего берега, Дьюранд стряхнул с волос и одеяла намерзший иней и выругался. Мир вокруг сверкал белизной.

Монахи в глубине лощины все так же пели: гимны их не утихали ни на секунду.

Мимо пальцев Дьюранда прошлепали чьи-то веревочные сандалии.

Один из монахов ковылял к воде, балансируя ведрами на коромысле — судя по тому, как они покачивались, пустыми.

Остальные монахи по-прежнему выводили Рассветное Благодарение.

Дьюранд оторвал клочок смерзшегося зеленого дерна и заторопился вслед за коротышкой. Остальные рыцари тоже зашевелились, просыпаясь.

— Не следовало вам тут спать, — заявил монах.

— Братец, это единственное ровное место в округе.

Монах привел Дьюранда к костровищу. Что ж, Дьюранда это вполне устраивало. Голоса затворников возносились над лощиной.

— Вы никогда не останавливаетесь, братец?

— Мы должны делать то, что можем. Небесные Силы часто распоряжаются именно так.

Дьюранд про себя решил, что, если получит хоть один прямой ответ на вопрос, поможет монаху с ведрами. Бейден — закутанный в целую гору пледов — скорчился перед костровищем, тыкая в угли обгорелой веткой.

— Вы когда-нибудь спите?

— Разве мироздание не спит? — Коротышка остановился на краю выжженного круга и повернулся к Дьюранду. Глаза его были черны, как две бусины, лицо и шея — желты, как застарелый синяк. — Узы Древних Патриархов расползаются. Только так мы можем удержать их.

— Дьюранд? Мне померещилось или я и правда видел ночью кого-то у твоего шатра? — поинтересовался Бейден неуместно громким голосом. Он ухмыльнулся, демонстрируя клыки, что торчали часовыми вокруг проема, устроенного ему Дьюрандом в прошлом году. Вроде бы ничего страшного — но ведь его могли слышать и остальные.

Монах уставился в землю.

— Понятия не имею, что ты там видел, Бейден.

— Да так, всякое. Полуночные гости! А голосок такой сладкий, кто бы… Владыка Преисподней! — Бейден вдруг отскочил от углей, как будто откопал гнездо гадюк. Экипаж «Выпи» настороженно глядел с другого конца луга. Кое-кто сжимал оружие.

Дьюранд был озадачен — но Бейден больше не валял дурака.