— Я буду, — ответил голос Дорвен откуда-то с носа корабля. У Дьюранда перехватило дыхание.

Весло вырывалось у него из рук, как живое, хотя сейчас наружу торчала только лопасть, а вся остальная часть была втянута на борт, подальше от волн.

Сквозь треск оснастки, скрип парусов и плеск воды прорезался новый звук: шипение во тьме. Сперва далеко, потом все ближе и ближе. И вот на корабль, барабаня по парусу, обрушилась стена града.

— Времени подобрать гитовы нет. Берегите головы! Спускаю рей.

Заскрипели бейфуты, посередине «Выпи» опустился рей. Мокрое полотно паруса, казалось, наполнило весь корабль.

— Втягивайте его, — велел Одемар. — Складывайте на дно.

«Выпь» дернулась и подпрыгнула на волнах.

— На весла! И берегитесь, чтоб вас не выбросило.

Дьюранд весь подобрался, чтобы ударить веслом по воде, как на корабль обрушилась башня темной воды. В одно мгновение рыцаря сшибло со скамьи и бросило на дно суденышка. Вокруг кричали, налетая друг на друга, его спутники. Дьюранд с трудом нащупал планшир и начал выпрямляться, когда сзади в него врезалось тяжелое тело. А через исполненный ужаса миг он понял, что тело перевалилось за борт в воду.

Над волнами разнесся тонкий пронзительный крик. Дорвен!

Без колебаний, не успев даже подумать, Дьюранд перегнулся через борт и, едва не выпадая сам, принялся шарить в смятении волн. Никого. Пальцы сомкнулись на обрывке каната — но и только.

Сердце бешено билось в груди. И тут вдруг канат у него в руках натянулся.

Ему померещился сдавленный кашель — слабый отзвук, мгновенно унесенный ветром. Вокруг слышались крики, кто-то другой тоже вслепую шарил во тьме. Дьюранд тянул, тянул со всех сил.

И вот его руки коснулись чьи-то отчаянно скребущиеся, силящиеся хоть за что-нибудь ухватиться пальцы. Дьюранд свесился еще дальше, нашарил край одежды — и вместе с отданной морем добычей повалился на дно корабля.

— Слава богу, Дорвен… — прохрипел Дьюранд.

— Ты вытащил отнюдь не девушку! — отплевываясь, расхохотался здоровяк Оуэн. — Но, помоги мне Небо, я готов и дальше ее изображать, если это спасет меня от пучины.

— А ну на весла! Надо развернуть корабль против ветра! Живо!

7. ВВЕРХ ПО ТЕЧЕНИЮ

Остаток ночи они сражались с бурей, одержимо гребя куда-то во тьму. «Выпь» кренилась и дрожала. Когда она взлетала на гребень волны, гребцы со всех сил налегали на весла, цепляясь за них, как умирающий цепляется за жизнь. Ветер и волны швыряли утлое суденышко во все стороны, грозя в любую минуту перевернуть его. Люди на веслах были покрыты ссадинами и синяками — кто разбил нос о рукоять весла, кто подбил глаз, ударившись о планшир.

Где-то там изнемогала под натиском ледяных, тяжелых, точно крышка гроба, волн и Дорвен. Однако во тьме Дьюранд не мог даже увидеть ее, не мог обменяться с ней ни единым словом — возможно, последним словом перед гибелью в морской пучине. Ему только и оставалось, что грести и надеяться.

А потом настал миг, когда Дьюранд вдруг понял, что видит струи хлещущего в лицо дождя. С обледенелого планшира свисали толстые бледные сосульки, по волнам плавали осколки льда.

Одемар стоял, крепко сжимая обеими руками руль, — точно в той же позе, как стоял пред наступлением темноты. Он словно примерз к рулю. Изогнувшись, Дьюранд нашарил взглядом Дорвен: она сидела на носу корабля, отчерпывая ведром воду. От облегчения Дьюранд на миг закрыл глаза.

А когда открыл их, Оуэн, топорща обледенелую бороду, послал ему воздушный поцелуй.

— О, мой герой!

Наконец раздался скрипучий голос Одемара:

— Довольно.