И посреди всего этого стоял патриарх — в сверкающем одеянии, яркий, как пламя. Торжественным кивком он подозвал к себе из бурлящей толпы семью усопших.

Ламорик — еще в окровавленном и насквозь мокром боевом наряде — посмотрел на отца, жену и сестру. А потом шагнул в самую сердцевину тишины и после секундного колебания положил руку на плечо брата.

В это мгновение Альмора ускользнула от тех, кто за ней присматривал, и стрелой промчалась между телами — к брату. Кто-то дал ей букетик нарциссов, и девочка замерла с ними в руке, точно дикий зверек. Ламорик коснулся ее плеча, а Дорвен присела рядом с малышкой. С полнейшим самообладанием Альмора привстала на цыпочки и по очереди поцеловала в щеку умершего брата и свою приемную мать. Нарциссы задрожали — она потянулась выше и положила по цветочку на грудь каждому. Ламорик поднял девочку на руки.

Следующим, судорожно сжав руки, к телам подошел Абраваналь. Он посмотрел на Аделинду, словно бы дивясь тому, что не сумел ей помочь.

— Мой сын… его жена… — Слова слетали с его уст слабым надтреснутым шепотом, слышным лишь тем, кто стоял совсем близко. — Он был опорой моей старости. Я видел в них будущее. Оно до сих пор стоит у меня перед глазами.

Старик посмотрел на Альмору. На Ламорика.

— Не знаю, какая судьба уготована…

Камни задрожали. Тысячи свечей покачнулись. Народ в храме замер на месте.

С севера.

— Фейские врата, — проговорил Ламорик. Толпа смотрела на него.

Следующий громовой удар: с юга.

— Арфистов. — Ламорик передал сестренку на руки Дорвен. — Опущены врата Арфистов.

Прогремел последний удар: с запада, со стороны Ферангора и Ирлака.

— И Закатные. Закатные врата опущены. Всяк, кто придет теперь искать убежища, — опоздал. Радомор под стенами.

Воронье кружило и вилось за высокими окнами над головами собравшихся.

19. НОЧНЫЕ ПОСЛАНЦЫ

С Ламориком и гвардией герцога Дьюранд помчался к высоким Закатным вратам. Парапет надвратной башни нависал, подобно носу огромного военного корабля, над рядами ирлакских солдат. Солдаты заполонили город, подобно волнам потопа, кишели на каждой улице, в каждом переулке.

Кирен покачал головой.

— Они израсходовали все запасы зеленой краски отсюда до Грезящих земель.

Герцог растерянно моргал. Мантия висела у него на плечах, точно громадный ковер.

В авангарде Ирлакской армии стоял, тесно сомкнув ряды, отряд рыцарей, шедший в бой под новым знаменем: красный леопард Ирлака под острозубчатой короной. Среди них Дьюранд увидел сутулого Паладина, двух ухмыляющихся чернецов-Грачей и — самого чудовищного из всех — Радомора, лысого и бородатого, в зеленых доспехах. Все птицы-падальщики на сотню лиг вокруг собрались сюда и теперь облепили крыши, ожидая поживы в грядущей битве.

Когда Абраваналь положил руки на стену, Радомор выехал вперед, гарцуя на расстоянии полета стрелы. Горячий скакун вился и плясал под полами мантии Радомора.

— Герцог Гиретский! Твой час настал! Покорись законному королю — или погибни, как изменник и глупец!

— Сам ты глупец, Радомор! — закричал в ответ Абраваналь, чуть задыхаясь. — Чего ты рассчитываешь добиться своими безумными выходками?

— Сильного королевства.