Изменить размер шрифта - +

Аурелия тоже тепло улыбнулась ей, быстро окидывая взглядом собравшееся общество. Ее поражало, как легко она научилась видеть все этим особенным образом — одним стремительным взглядом впитать в себя все детали. Часы, проведенные с Гревиллом над картинами со сложными сценами и большими группами людей, когда требовалось запечатлеть в уме мельчайшие подробности, изучение мнемоники для запоминания целой кучи ничем не связанных между собой предметов — все это обеспечило ей уверенность, что стоит окинуть место действия одним внимательным взглядом, и она заметит все самое главное.

Леди Лессингем стояла в стороне от толпы. Аурелия и раньше думала, что та выглядит очень впечатляюще, но сейчас так и вовсе казалась павлином в полном оперении среди более скромных и незаметных английских кур. К ее абсолютно черным волосам была пришпилена мантилья, а соблазнительно пышная фигура была затянута в эффектное платье из кружев цвета кофе со сливками.

Аурелия пошла к дамам, улыбаясь и отвечая на приветствия то наклоном головы, то рукопожатием.

— Леди Лессингем, как поживаете? — Они пожали друг другу руки. — Кажется, вас не было в городе, я вас недели две не видела.

— Я уезжала за город, леди Фолконер… о, позвольте поздравить вас! — чуть шепелявя, произнесла леди Лессингем и захлопала ресницами, искусно обмахиваясь веером. — Такая неожиданность. Это правда… ну, про побег? Как романтично!

— Мы подумали, что лучше всего провести очень скромную церемонию, — спокойно ответила Аурелия. Она уже начала привыкать к вопросам, от которых попахивает скандалом, и вполне приноровилась отражать их, но они ей очень надоели. Аурелия уже дождаться не могла, когда привычные дни удивления сменятся чем-нибудь другим. — Так вы говорите, что были за городом?

— О да… нянчилась с одним из моих соотечественников. — Графиня с легкостью отвлеклась, чтобы заговорить на излюбленную ею тему. — Он так болел после очень тяжелого путешествия — едва успел бежать из Испании, варвары буквально наступали ему на пятки. — И вздохнула, прикрываясь мантильей.

— Графиня Лессингем… наш дорогой испанский друг… вы так добры к своим соотечественникам! — объявила Эдит, похлопывая леди по руке своими обтянутыми шелковой перчаткой пальчиками. — И так желанны в нашем кругу! Бедняжка король Карлос… вынужден был оставить трон из-за этого чудовища… — Она благовоспитанно содрогнулась.

— Я так рада, что встретила вас здесь, леди Лессингем, — тепло произнесла Аурелия, взяла графиню под руку и ловко увела ее в сторону от дам, стоявших рядом с камином. — Меня очень интересует ваша страна, а до сих пор мне не удалось задать вам хотя бы часть из многих назревших вопросов. Прошу вас, расскажите мне о Мадриде. Должна признаться, я давным-давно мечтаю увидеть Прадо… это такой красивый дворец, судя по словам тех, кто его видел!

— Да, верно… — Графиня тяжело вздохнула, взяла с блюда на боковом столике какой-то липкий засахаренный фрукт и пустилась в бесконечное описание мраморных скульптур, фресок и картин в королевском дворце.

Как только Гревилл попросил ее поближе познакомиться с графиней, Аурелия постаралась, как можно больше узнать про испанские традиции и искусство и теперь могла задавать достаточно толковые вопросы и сочувственно бормотать слова утешения, когда ее собеседница рассказывала про свои утраты. Через какие-то пятнадцать минут графиня настояла, чтобы Аурелия называла ее донна Бернардина, и объявила хозяйке дома, что ее партнершей по игре в карты непременно должна стать дорогая леди Фолконер.

Может, Гревилл и не думает, что две искусные победы в один день — это большое достижение, размышляла Аурелия, подкидывая туза своей партнерше, но сама она считает именно так.

Быстрый переход