— Вы здесь по поводу Падда? — спросил он. Казалось, Мики был занят орхидеями, но его руки опустились, когда он произнес это имя.

— Да.

— Значит, время пришло, — сказал он, обращаясь скорее к самому себе.

Какое-то время он продолжал заниматься цветами, но вскоре забросил это занятие. Его руки тряслись. Он посмотрел на них, подержал их так, чтобы я мог видеть, и засунул в карманы, забыв об орхидеях.

— Это ужасный человек, мистер Паркер, — начал он. — В последние пять лет я много думал о нем, о его руках, о его глазах... О руках, — продолжил он, содрогаясь. — И, когда я думаю о нем, мне кажется, что его тело — это пристанище злого духа, который живет в нем. Наверное, это звучит дико?

Я покачал головой, вспоминая свое первое впечатление о мистере Падде, то, как его взгляд пронизывал меня, как суетливо двигались его пальцы с волосами на сухожилиях. Я прекрасно понимал, что Мики Шайн имел в виду.

— Полагаю, мистер Паркер, что он дайбук. Вы знаете кто такой дайбук?

— Боюсь, что нет.

— Дайбук — это дух умершего, который поселяется в теле живого человека и овладевает им. Этот Падд, он дайбук, злой дух, но не человек.

— Откуда вы его знаете?

— Мне его заказали, вот как. Уже после того, как я отошел от дел, когда старые порядки перестали существовать. Я еврей, а евреи были на плохом счету, мистер Паркер. Дела у меня шли не так уж хорошо, и я решил, что должен отойти в сторону и позволить им всем перегрызть друг другу глотки. Я оказал им последнюю услугу и позволил разбираться между собой, — он отважился посмотреть на меня, и я понял, что Аль Зет был прав: именно Мики Шайн убил Барбозу в Сан-Франциско в 1976 году — это была его последняя услуга, после которой ему дали уйти.

Он надул щеки и звучно выдохнул.

— Я купил этот магазин, и все шло неплохо где-то до девяносто шестого. Тогда я заболел, и мне пришлось закрыться на год. Открывались новые магазины, клиенты уходили от меня — в общем, все было крайне плохо. Я узнал, что был заказ на одного человека, который убивал по каким-то странным религиозным причинам. Убивал докторов, занимающихся абортами, гомосексуалистов и даже евреев. Я отрицательно отношусь к абортам и гомосексуализму, мистер Паркер, и в Ветхом Завете ясно написано о... таких людях, — он старался не встретиться со мной взглядом. Видимо, Аль Зет порассказал ему об Эйнджеле и Луисе, предупредив следить за своей речью.

— Но это не значит, что нужно их убивать, — заключил он с авторитетом человека, который долгое время зарабатывал на жизнь убийством. — Я принял предложение. Сто лет не держал в руках оружия, но старые инстинкты взяли свое.

Я подметил, что он принялся растирать руку, и глаза его смотрели куда-то вдаль, как будто он вспомнил какую-то давнюю боль.

— И вы нашли его, — предположил я.

— О нет, мистер Паркер, это он нашел меня. Я вычислил, что он обосновался где-то в Мэне и отправился туда в поисках зацепок. Остановился я в мотеле Бангора. Знаете, что это за место. Настоящая помойка. Ночью я проснулся от шума в своей комнате. Потянулся за пистолетом и не обнаружил его на месте. Потом что-то ударило меня по голове, и я очнулся в багажнике автомобиля. Рот был заклеен, руки и ноги связаны проволокой. Не знаю, как долго мы ехали, но мне казалось, что весь путь занял несколько часов. Наконец машина остановилась, и багажник открылся. Мне завязали глаза, но я мог кое-что разглядеть под неплотно прилегающей повязкой. Мистер Падд стоял передо мной одетый как бродяга. В его глазах сияли огоньки, каких я раньше ни у кого не видел.