— Катя, я хочу объясниться, пусти меня, пожалуйста.

— Ну, проходи, раз пришел. Сама приглашала, дура, что же мне теперь поганой метлой тебя гнать?

Он протянул ей нового медвежонка, как две капли воды похожего на порезанного Леной:

— Это тебе подарок.

— Ты сначала даришь игрушки, потом их на клочки рвешь, ну давай — можешь начинать, мне ножницы принести или ты руками?

— Катя, ну чего ты, я с миром пришел.

Они так и стояли в прихожей, Катя всем своим видом показывала, что не собирается пускать гостя в комнату.

— Давай, рассказывай по-быстрому про свои запары, а то я из-за тебя опоздаю, за мной сейчас заедут.

— А куда ты собралась?

— Я — в казино с друзьями.

— Видел я тебя там с «друзьями». — Женя фыркнул. — Ты опять на порошке? Гробишься помаленьку?

— А тебе что за дело? Как хочу, так и живу. Ты мне никто.

— Я отец твоего будущего ребенка.

— Оба-на, вспомнил. Надо же, как мы заговорили. С чего вдруг?

— Катя, я много думал… Ведь это я, я во всем виноват! Как я мог позволить тебе играть, нюхать эту дрянь?! Катька, пойми меня: ты была такая чистая, молодая. Как говорится, ничего не предвещало. Кто знал, что в тебе сидит черт?! Есть люди, которым все это противопоказано. Их подхватывает и несет. Прости меня… — Женя пытался довести до конца покаянный монолог, который он разучивал уже который день, в надежде вернуть Катю, но до истории с Леной так и не дошел — его прервал телефонный звонок. Катя сразу же взяла трубку.

— Здравствуйте, да, я поняла, не волнуйтесь. Я обязательно отдам. Да, на той неделе. Я все погашу. — Катя с большой осторожностью положила трубку на место, как будто та была стеклянная и могла разбиться от неловкого движения. Уйдя в себя, она застыла на какое-то время у телефона.

— Кать, — очень тихо, чтобы не спугнуть ее, произнес Женя, — что за странный разговор?

Она еще какое-то время помолчала, раздумывая, стоит ли говорить об этом с ним, и приняв решение, произнесла:

— Женя, я запуталась. Мне страшно. — Глаза Кати наполнились слезами, она молчала, подбирая слова и наконец всхлипнула. — Мне угрожают, меня преследуют, я боюсь.

— Успокойся, — Женя обнял Катю, — расскажи все по порядку.

— Я много проиграла, взяла в долг у Павлова, и теперь его люди меня трясут. Я постоянно чувствую, что за мной следят, может, у меня паранойя? Я не знаю, что делать… — И она разрыдалась.

— Да не убивайся ты так, я поговорю с Павловым — он чел реальный, договоримся — отработаешь. — Женя взял ее за руку, как маленького ребенка, повел в комнату, усадил на диван, сел рядом, гладя ее плечи. — Ты, главное, не волнуйся, ложись. Тебе просто отдохнуть надо. — Женя засмотрелся на ее заплаканное лицо. — Катька, какая же ты красивая. Я по глазам вижу — ты еще любишь меня. — Женя наклонился и нежно поцеловал ее в дрожащие губы.

Катя мгновенно отстранилась от него.

— Я любила тебя, а ты меня предал. Не надо, пусти меня. Я буду кричать!

Она попыталась вырваться из жестких Жениных объятий, но он решительно не хотел ее отпускать. От близости ее тела, от любимого запаха, щекотавшего ноздри, закружилась голова. Женя еще крепче обнял ее и яростно стал целовать сжатые губы. Катя сначала сопротивлялась, но, поддавшись нахлынувшим чувствам, обреченно сдалась. Еще никогда они не занимались любовью с такой неистовой силой.