Изменить размер шрифта - +
Только пропитанная опиумом бумага и смесь каких-то трав. Я зайду к вам под вечер. Оставить вам пару сигарет?

— Нет, благодарю. Но если мне понравится, я обязательно возьму у вас еще.

— Тогда, может быть, я попрошу Мари, чтобы она заглянула к вам на часок?

Адам вгляделся в лицо врача, пытаясь понять, что он имеет в виду — сигарета обладала расслабляющим действием, и теперь его клонило в сон. Вивиан смотрел на него, положив руки в карманы, и улыбался. При более близком рассмотрении его глаза, спрятанные за стеклами небольших очков с тонкими стеклами, оказались не голубыми, а темно-синими.

— Спасибо, доктор. Как-нибудь в другой раз. На сегодня достаточно лекарств.

— Очень жаль. Тогда все лекарство достанется мне. Включая удовольствие.

 

Глава вторая

 

Через пару недель после операции Адаму разрешили не только встать с кровати и сделать круг по палате, но и позволили прогуляться по коридору, а потом сделали поистине королевский подарок — дали подышать свежим воздухом в парке больницы. Доктор Мори сообщил пациенту, что дела идут хорошо — обычно больные после таких операций восстанавливаются гораздо медленнее. Правда, работать ему Вивиан не разрешал: несмотря на кажущуюся сдержанность и воспитанность, в этом вопросе врач проявил непреклонность, и у Адама не оставалось другого выбора, кроме как смириться со своей участью. Взамен компьютера, бумаги и ручки доктор принес пациенту несколько книг, и тот был приятно удивлен — выбор оказался очень удачным.

День Адама проходил размеренно и спокойно, раз за разом повторял стандартный режим выздоравливающего больного. Когда ему надоедало общество книг, а для прогулок в парке было слишком свежо, он отправлялся в смежную со столовой комнату, где больные коротали время за игрой в карты, шахматы или шашки, а порой просто беседовали, смотрели новости по телевизору или слушали радио. Телевизор Адам не смотрел, по радио слушал только музыку, но не был против шахматной партии или покера.

Иногда к игре в покер присоединялся и доктор Мори. Играл он хорошо, причем любой, кто был знаком с игрой, понимал, что полагается он не на удачу, а на опыт. После того, как половина фишек противников оставалась в его руках, Вивиан виновато улыбался и говорил: «Ну вот, теперь кто-нибудь из вас точно подумывает, что я наживаюсь на своих пациентах». В ответ пациенты от души смеялись и отвечали доктору, что он обязан продолжить — и тем самым дать другим возможность отыграться. В девяти случаях из десяти доктор оставался победителем, потому что его пейджер сообщал ему очередную срочную новость, и он, извинившись, отправлялся по своим делам.

Доктор Мори произвел на Адама неоднозначное впечатление. То есть, впечатление он, конечно, произвел хорошее — это был один из тех случаев, когда сделанные после первого знакомства выводы не соответствуют действительности. Адам убедился и в том, что доктор отнюдь не сноб — не было ни одного человека в больнице, с которым он конфликтовал бы (по крайней мере, таких Адам во время своего пребывания там не встретил). Коллеги уважали его, несмотря на то, что он, похоже, был самым младшим среди врачей. С докторами Вивиан беседовал открыто и дружелюбно, иногда позволяя понятные только врачам шутки, которые имели успех у окружающих. Также новый знакомый Адама часто общался со своими пациентами: он знал, кто как себя чувствует, у кого какое настроение, а порой даже поздравлял с днем рождения или другой знаменательной датой, не забывая преподнести подарок.

С коллегами-женщинами у доктора Мори отношения были другими. Если бы Адама попросили выразиться как можно более мягко, он бы сказал следующее: не было ни одной юбки, под которую Вивиан бы не заглянул. Адам не слышал от него пошлых шуток, доктор Мори не позволял себе прикасаться к кому-либо на людях, но в том, что у этого вопроса существует другая сторона, сомневаться не приходилось.

Быстрый переход