– Значит, по-вашему, Пьетро повесил Маргоне потому, что ревновал его ко мне? Если бы я не была так расстроена, то просто бы сейчас рассмеялась от ваших слов!

– Вы хотите сказать, что были совершенно незнакомы с Маргоне?

– Конечно, знакома! Он бывал со мной очень любезен… Впрочем, вас это не касается! Надеюсь, до нескорой встречи!

– Боюсь, синьорина, вашим надеждам не суждено будет оправдаться. Когда Паоло Кони нападает на след, его нелегко сбить, а мне кажется, вы можете вывести на след убийцы Маргоне.

– Идиот!

Джозефина выбежала из комнаты и поспешила к материнской юбке, чтобы облегчить свое сердце. Она рассказала маме о том, как с ней обошлась донна Империя, и о том, как ее оскорбил полицейский. Альбертина Пампарато и так достаточно натерпелась от мужа, чтобы позволить другим оскорблять себя или свое дитя.

– Ма ке! Что она себе воображает, эта Империя, а? Она всего лишь вдова повара, так? Только зачем тебе понадобилось влюбляться в ее надутого Фортунато, который подметки твоей не стоит?! Ты могла бы выбрать себе кого бы только захотела, а тебя угораздило найти именно того, кто мизинца твоего не стоит! Посмотри, как ты неправа, деточка моя!

– Я люблю его, мамма миа!

– Любишь, любишь! Если бы ты посмотрела на себя сейчас со стороны, ты бы поняла, насколько глупо выглядишь! Как бы я была рада, если бы ты больше не думала об этом чертовом Фортунато!

– Это невозможно, мама!

– Увидишь, как еще возможно! Заболела твоя тетя Селестина. Так что собирай вещи: ты поедешь к ней на две недели в Падую.

– А как же Фортунато?…

– Я сама этим займусь! А полицейским, который тебя оскорбил, займется отец!

Джозефина была так несчастна, что сразу же поднялась к себе в комнату, чтобы исполнить приказание матери. Альбертина тем временем направилась к кастелянше.

– Донна Империя, я решила отправить дочь к ее тете в Падую и пришла поставить вас об этом в известность.

– Поставить в известность или спросить разрешения?

– Поставить в известность, потому что вы первая обрадуетесь отъезду Джозефины из-за своего чудного сынка!

– Мне бы очень хотелось, чтобы вы так не говорили о Фортунато, Альбертина.

– Может быть, вы хотите, чтобы я восхваляла это чудовище, которое медленно убивает мою девочку?

– Джозефина могла бы на него не засматриваться!

– Ма ке! А кто он такой, этот парень? Он что, Бог?

Донна Империя строго посмотрела на собеседницу, и от этого взгляда у той пробежали мурашки по спине.

– Он мой сын! И, кроме того, он сын покойного шеф-повара Альфредо Маринео, который был несравненным мастером своего дела! Так что ему нечего делать с дочерью поваришки, годного лишь на то, чтобы сварить суп для бродяг, которые кормятся на кухне Армии Спасения!

– Ох!

От этих слов Альбертина едва не упала в обморок и грузно опустилась на стул. Кастелянша протянула ей стакан вина, чтобы та пришла в себя, но синьора Пампарато отвергла его.

– Похоже, что я недостойна пить из стакана, принадлежащего вдове незабвенного Маринео и матери несравненного Фортунато! Ма ке! Предупреждаю вас, донна Империя,– если моя девочка умрет из-за любви к вашему Фортунато, я сама откручу ему голову!

Быстро выйдя из комнаты донны Империи и не дав ей ответить на эту последнюю угрозу, Альбертина торопливым шагом направилась на кухню.

Высокий и худощавый комиссар Прицци был родом из Милана. От своих ломбардийских предков он унаследовал тягу к скрупулезному ежедневному труду и сдержанный характер, что было полной противоположностью жизнерадостному разгильдяйству его помощника Кони, считавшего себя человеком недюжинного ума и необыкновенно одаренным полицейским.