Мы пролетели мимо.

В девочку?

Нет!

Нас засасывало в мать! Я чувствовал, как нас несло прямо к ней! В неё! Я бы с удовольствием сопротивлялся этому, но не знал как.

Ещё секунда! Ещё мгновение и… есть контакт.

Мы с Шизой влетели прямо в эту милую барышню. Честно говоря, я думал, что сейчас получу контроль над телом, или окажусь где-то по ту сторону глаз, будто бы зритель в тёмном зале кинотеатра, однако произошедшее поразило меня куда сильнее. Такого я даже и представить себе не мог.

Внезапно я ощутил себя.

Себя.

Маленького, слепого, глухого, немножечко напуганного, — это мне передался испуг матери, — но в целом очень даже счастливого себя. И уже потухающим сознанием я дошёл до одной простой мысли:

Я никого не выгонял и не убивал. Просто девушка была беременна…

* * *

Сраная Москва.

Не люблю я её, вот не люблю и всё тут. Должно быть это из-за того, что она накрепко ассоциируется у меня с работой.

Не, ну а правда? Когда я бывал здесь без этих сраных ленточек? — думал я, перемахивая через две ступеньки вниз по эскалатору метро.

В правой руке у меня была клетчатая бело-синяя сумка, доверху забитая рулонами плёнки. В левой точно такая же, вот только с разноцветными ленточками для флористов… ну… чтобы букеты завязывать. По ощущениям что та, что другая тянули килограмм на десять.

Впереди меня бежала Лизка. У неё в руках были такие же объёмные баулы, как и у меня, вот только с другой продукцией. Она тащила всё самое дорогое и лёгкое. Декоративные бабочки, фигурки, смеси для цветов и плетёные корзиночки.

— Бегом-бегом! — подбодрила меня сеструха и мы кое-как прошмыгнули в закрывающиеся двери вагона.

Благо, народа в этот час почти не было. Все офисники уже вернулись с обеда и изо всех сил офисничали, так что почти весь вагон был в нашем распоряжении. Ну а особенно здесь, на конечной станции метро.

На линию мы выходили сразу после школы, часа в два. Добирались до Медведково, проезжали шесть-семь станций, выскакивали наружу, оббегали все цветочные ларьки в округе, распродавались по мере возможности, и ныряли обратно.

Дома были, как правило, к восьми.

В целом — ништяк.

В семнадцать лет вообще крайне проблематично найти вменяемую работу, ну а тут — свободный график, сдельная зарплата, да и коллектив слаженный. Охренеть какой слаженный, правда! Мы с сеструхой понимали друг друга с полуслова.

Не, ну а как иначе-то?

Близнецы всё-таки.

— Станция «Бабушкинская», — объявила барышня-диктор из динамика.

— Выходим⁉ — крикнула мне на ухо Лизка.

— Не! Тут батя с Лёхой вчера проезжали! Мы сегодня по жирным!

— О-о-о-о! — протянула Лизка. — Ништяк!

«По жирным» — это значит короткий день. Сейчас сперва заскочим на Рижскую, прямо на цветочный рынок. А затем сразу на Киевскую и с чистой совестью домой.

Как мы дошли до этого бизнеса?

О!

Это прекрасная история!

Началась она пару лет назад, с того, что батя как-то раз по пьяни спёр бабину прозрачного полипропилена. Спёр он её, — как это с ним всегда случается, — просто потому, что мог. Что с ней делать мы поначалу не знали и пылилась она у нас на балконе без дела примерно с месяц, пока как-то раз возбуждённый Лёха не ворвался домой и не сказал, что его осенило.

С тех пор после уроков мы разматывали бабину.

Резали её по десять метров, сматывали в аккуратные рулончики и продавали за бесценок в ближайшие цветочные ларьки.