– Пора собираться. Я не хотел будить тебя, но обед назначен на восемь.

– О-ох… – Милли откинулась на подушку. – Как же я могла забыть об этом замечательном событии?

– Начинай собираться.

– Обязательно надо идти?

– Мы договорились.

– На самом деле не мы, – Милли села, завернувшись в одеяло. – Мне тут наговорили множество вещей, которые я должна сделать, но я не помню, чтобы соглашалась хотя бы с одной из них. Я не хочу идти. И не пойду. – Решительно сказав это, она опять откинулась на подушку. Крепкий сон прояснил ее голову, она уже владела собой.

– Ты всегда так эгоистична?

Она ожидала, что после ее слов Леонид уйдет, громко хлопнув дверью. Но он стоял над ней.

– Думаешь, я хочу идти туда? Думаешь, я хочу быть там, позировать для счастливых семейных фото? После всего, что произошло?

– Ну и не надо, – Милли говорила уже не так уверенно.

– Мы постараемся исправить положение.

– Как? Разве это возможно? Мне кажется, если мы придем туда, держась за ручки, притворяясь, что между нами все идеально, это все только испортит.

– Навряд ли.

– Тогда позвони своей мачехе и так ей и скажи.

– Прекрасно.

– Позвони в ресторан и отмени заказ. И позаботься, чтобы персонал оповещал об отмене прибывающих гостей. – Милли отвернулась, отказываясь быть загнанной в угол.

Его это не остановило. Даже наоборот.

– Это моя семья, но они – не те люди, с которыми мне хотелось бы обедать. Вопреки тому, что ты могла читать, я совсем не в ладу с ними.

– Тогда зачем?

– Зачем? У тебя хватает безрассудства спрашивать зачем? Ты когда-нибудь думаешь о последствиях, Милли? Ты вообще планируешь свою жизнь, хотя бы на пять минут вперед?

– Конечно… – пробормотала она.

– Моя семья считает, ты поймала меня в ловушку в ту ночь, они полагают, ты знала, что делала, – его акцент становился значительно резче, когда он волновался.

– Нет!

– Я знаю. Потому что ты просто не думаешь. Ты встречаешь парня, забываешь про свои таблетки… Потому что ты просто не думаешь.

– Но в этом участвуют два человека, – Милли передернуло.

– Одна ночь, и теперь мы должны платить за нее. Мы в череде пар, которых всю жизнь преследует одна ночь.

– Преследует? Леонид, как ты можешь?

– А чего ты ожидала? – рявкнул он. – Думала, я буду растроганно рыдать, душить тебя в объятьях и говорить, что лучшей новости и вообразить не мог?

– Конечно, нет.

Очень мерзко было заплакать в этот момент, но слезы туманили глаза. Ничего невозможно поделать. Вдруг представить себе ребенка, к которому она успела привыкнуть за четыре месяца, темным привидением, преследующим Леонида, – это было выше ее сил.

– Так что ты думаешь, Милли? Давай, скажи мне, как ты думаешь, что может случиться? – угроза ее слез не трогала его. – Вместо того чтобы рассказать обо всем мне, ты болтаешь со своей так называемой подругой? А я, в отличие от тебя, думаю! Я думаю, что через десять, пятнадцать лет, когда наш ребенок научится читать, он может натолкнуться на эту грязь, которую ты разбросала.

– Так не…

Закончить фразу ей не позволили. Леонид стянул с нее одеяло:

– Речь не идет о том, чего хочешь ты или я.