Кирис сложил зонт.

Сам он дождя не боялся, да и было пока тепло, куда как теплее, чем на том берегу, где осталась догнивать лодка. Если еще не догнила.

- Говорили, что без покровительства я все равно ничего не добьюсь. Я послала всех... и посылала раз за разом. Думаешь, я не знаю, что про меня говорят?

- Кому нос сломать?

- И ты туда же, - Вельма топнула ногой по луже, будто желая стереть собственное отражение. - Это ничего не изменит. Всем рты не закроешь... а он придумал глупость. Жениться... кто он, и кто я? Какие же вы, мужики...

Кирис благоразумно промолчал.

- Вот скажи, какая из меня благородная эйта? Да, дар есть, но того дара две капли. И пока его тянет, конечно... вас всех тянет к необычному. Но пройдет время, и он поймет, что совершил ошибку. Станет злиться. На меня злиться...

Дождь усилился.

И Кирис раскрыл зонт. Пусть Вельма и дальше предается самокопаниям, он же постарается, чтобы, копаясь, она не промокла до нитки.

Ветер улегся.

И стало тихо-тихо. Эта тишина требовала что-то сказать, но что? Кирис совершенно ничего не понимал в делах сердечных. То есть, у него была подружка, с которой он время от времени встречался, но там все было просто.

Он покупал духи и чулки.

Иногда давал денег. Она не требовала большего. И вполне возможно, что друзей у нее было несколько, но Кириса это совершенно не трогало.

- Может, - он все-таки заговорил, зная наверняка, что скажет не то и не так. С женщинами вообще сложно. - Не надо думать за него? Пусть он сам. А ты за себя.

- Бестолочь, - ласково произнесла Вельма.

Какая уж есть. Зато... дурью не мается.

- Поможешь мне платье выбрать? - тот далекий, казавшийся забытым, берег не выходил из головы. А еще одно обещание, данное много лет тому. И глупое ведь. Детские не бывают другими. Кирис про него тоже забыл, как и о многом другом. Точнее многое другое он старательно вымарывал из памяти, а уж берег пришелся заодно.

Но раз вспомнилось, то...

- Какое?

- Розовое. С кружавчиками... на девочку лет одиннадцати. Но она худенькой была...

К счастью, Вельма не стала задавать вопросов. Но и одного не оставила.

- Осенью, - сказала она, складывая розовое, все в кружевах и оборках, платье, к которому прилагались еще перчатки, туфельки и шляпка с лентами, в коробку. - Не стоит ходить к морю в одиночестве.

И потом, уже вечером, они долго сидели на берегу, глядя, как волны примеряются к подарку. Может, не лгала старуха Тойге, которую полагали сумасшедшей, и те, кого море забрало, на самом деле не умирают. Они живут там, в глубине, и порой возвращаются.

Например, когда кто-то держит слово.

- А по поводу Ильдиса не обольщайся, - Вельма смотрела, как волна потянула-таки коробку, осторожно, будто не способная поверить, что это ей подарок. - Он еще появится. Попросит о помощи. Какая-нибудь мелочь, может, даже ерунда сущая.

- И что мне...

- Естественно помочь. Друзья ведь должны помогать друг другу?

Море расступилось.

И проглотило коробку. А еще почудилось, будто кто-то засмеялся... так близко... рядом... руку протяни. Кто-то знакомый, почти родной.

Только немножечко мертвый.

Глава 11

Глава 11

Просьба и вправду была мелкой.

Всего-то проверить некоего господина, урожденного имперца, желавшего устроиться под крылом рода древнего и сильного, само собой, не без выгоды для оного рода.