— Давно? — безразлично спросил он.

— Да. У меня появилась идиотская мысль, что если я напишу твой портрет, то смогу… ну, не знаю. Выбросить тебя из памяти. — Мэгги начала расстегивать перчатки.

— Судя по всему, тебе это удалось.

— Не будь глупцом. Ты сам знаешь, что ничего не вышло, иначе меня бы здесь не было.

— Не знаю, — искренне ответил Джереми. — Я не знаю, что ты здесь делаешь.

— Ты действительно тупой, — сказала она, снимая мокрые туфли.

Джереми насупился.

— Слушай, Мэгги, первый раз в жизни я с тобой согласен: да, я тупой. Я думал, между нами произошло нечто совершенно особенное. Но когда я увидел портрет, мне стало ясно, что…

— Да забудь ты о чертовом портрете, — с досадой сказала Мэгги, приподнимая юбки, чтобы добраться до подвязок.

— У меня там вид игрока, конокрада или кого-то вроде…

— Мне было семнадцать лет! — огрызнулась Мэгги. Поставив ногу на край ванны, она стягивала влажный шелковый чулок. — Для меня ты и был преступником, раз украл мое сердце. И надо ли напоминать тебе, что я до сего дня не получила его обратно?

— Пять лет я ждал тебя и вдруг узнаю, что ты обручилась с другим!

— Конечно. — Мэгги перешла ко второму чулку. — Я тоже виновата, хотя в тот момент думала, что ты получил в награду принцессу…

— Ну, ты видела своими глазами, как все обернулось, — презрительно фыркнул герцог.

— Видела и сожалею, что сомневалась в тебе. И я… — Нет, следует признаваться в своих ошибках, и Мэгги выпалила: — Я очень сожалею, что отдала твой сапфир.

Джереми небрежно махнул рукой. Значит, она неправильно поняла его реакцию в галерее. Он рассердился не из-за утраты Звезды Джайпура — он и не вспомнил о сапфире. Его волновала только она! У Мэгги побежали мурашки восторга.

— Даже сейчас, когда проклятый лягушатник не маячит у меня перед глазами, портя всю картину, — горько пожаловался Джереми, — факт остается фактом. Если ты выйдешь за меня, то все равно станешь герцогиней. Этого я изменить не могу.

Мэгги перешла к боковой застежке на платье.

— Знаю. — Она чувствовала невероятное облегчение, от которого у нее слегка закружилась голова и напряжение спало.

— Так что же ты здесь делаешь? — в бессильной ярости крикнул он.

Мэгги выпрямилась, испачканное платье упало к ее ногам.

— Ищу, кто бы мне потер спину.

Джереми, онемев, уставился на нее. В своем неприлично облегающем нижнем белье, со спадающим водопадом темных волос она выглядела как уличная куртизанка. Никогда еще она так откровенно не предлагала ему себя. Герцог залюбовался ею и вдруг заметил, что, несмотря на дерзко выставленную грудь, она дышит неровно и часто, а в бархатных карих глазах таится страх. Нет, она вовсе не была уверена в том, как он ее примет.

И это больше, чем все слова, наконец убедило его. Перегнувшись через край ванны, он схватил Мэгги в объятия.

— Джереми, что ты делаешь! — радостно закричала она и с воплем погрузилась в воду.

Панталоны облепили тело, волосы намокли и липли к груди.

— Джереми! — взвизгнула она, почувствовав под собой его бедра. — Господи, я только пошутила!

— Неужели? — Джереми отвел в сторону мокрые пряди и уткнулся в нежную ямку за ее ухом. — А я нет.

Несмотря на возмущение, Мэгги не смогла игнорировать наслаждение, вызванное скольжением его губ. Казалось, в ней ожила каждая клеточка тела, особенно соски.