— Да ты посмотри на нее! Она же на сносях! Вот-вот родит!

Моран взглянула на живот Доминики, обтянутый скукожившимся от влаги шерстяным платьем.

— Э-э-э, ну… — замялась она. — Я же не знала! Под ее стеганкой ничего не было видно!

— «Я же не знала! Ничего не было видно!» — перекривил ее Юбер. — И что мне теперь прикажешь с ней делать?

— Ну… может она кому-нибудь и глянется из клиентов. Есть же любители всяких извращений…

— Да у нас нормальных баб никто не ебет! — брызжа слюной, завопил Юбер. — Кому нужна брюхатая? Да она сожрет больше, чем заработает!

Доминика, наконец, догадалась, куда она попала, и оцепенела от ужаса. В приличном обществе разговоры о таких вещах находились под строжайшим запретом, но все же иногда до нее долетали слухи о существовании подобных заведений. Она принялась лихорадочно озираться по сторонам, прикидывая, как бы поскорее отсюда убраться.

— Ну, она же когда-нибудь родит, — тем временем лепетала Моран, — и перестанет быть беременной.

— А если она помрет при родах? Кто возместит мне убытки? Мы и так ничего не заработали в прошлом месяце! — возмущался Юбер, яростно теребя свои черные бакенбарды.

— Кто ж виноват, что ты выбрал такое дурацкое место? — перешла в наступление Моран. — Оборванцам из этого района наши девочки не по карману, а богачи просто не хотят сюда соваться!

— И кто в этом виноват? Я, что ли виноват?

— А кто ж еще? Я говорила тебе: «Не покупай этот дом, здесь плохое место! Тут дело не пойдет». А ты меня послушал? Нет! Вот и нечего теперь жаловаться!

Господин Юбер принялся что-то мямлить в свое оправдание, а Доминика поняла, что ее чести в данный момент ничего не угрожает. Жадное любопытство пересилило ее страх, она затаила дыхание и прислушалась к их разговору. Само собой, она никогда не бывала в борделях, и ей стало жутко интересно побольше разузнать об этом обиталище порока.

— Проклятье! Стараешься, подбираешь самых лучших красоток, обставляешь все по высшему разряду, а никому это не нужно! Никто не хочет к нам идти! — причитал Юбер.

— Ну вот не хотят богатеи соваться в эту дыру! Ну никак ты их не заставишь! — вторила ему Моран. — Придется, видимо, закрывать эту лавочку.

Доминика слушала их разговор, и ей даже стало по-своему жаль незадачливых «предпринимателей». Ей отчего-то вспомнились многочисленные агенты торговых домов, которые постоянно обивали пороги дворца и засыпали ее ворохами альбомов с модными платьями, шляпками и украшениями.

Внезапно ее осенило.

— Простите, что прерываю, — вмешалась она. — А как богатые люди узнают о вашем… э-э-э… заведении?

— Что? — сутенеры недоуменно уставились на нее.

— Как вы привлекаете своих посетителей?

Повисла недолгая пауза. Наконец, Юбер расстроено махнул рукой.

— Да никак, — вздохнул он. — С тех пор как этот чертов мэр, старый святоша, запретил девочкам зазывать клиентов на улице, дела совсем никуда не годятся.

— Импотент несчастный, — поддакнула Моран. — «Я уберу проституцию с улиц!» Всем известно, что у него давно не стоит, вот и взбеленился, старый козел! Ни себе, ни людям!

— А что, если нарисовать листовки и разбросать их по почтовым ящикам? — спросила Доминика. — Это ведь не запрещено?

Юбер и Моран внимательно посмотрели на нее.

— Хм… идея то, конечно, интересная, — пробормотал мужчина.