— Может, врут?

— Да нет, я от многих такое слышал, все одно и то же рассказывают. Говорят, он там такие бесчинства творит с людьми, что просто волосы дыбом встают. Пытает, насилует, убивает, выставляет растерзанные тела на всеобщее обозрение. Я понял бы еще, если бы ты был на его месте… После того, что анги с тобой сотворили… Но ему-то лично они ничего дурного не сделали, за что же он с ними так жестоко-то?

— А ты сам что думаешь по этому поводу?

Бьярни почесал в затылке.

— Я уже не знаю, что и думать. Его последнее письмо было таким странным…

— И что же в нем было?

— Да, чушь какая-то, — махнул рукой Бьярни. — Я толком и не понял. Он писал, что дескать, ты его предал, и сбежал. Но я в это не поверил. Ты не мог предать. Ты столько сделал для революции!

— Но, по сути, так оно и есть. Он там воюет, а я здесь отсиживаюсь.

— Так ежели ты не хочешь участвовать в той бойне, что он учинил, это твое дело. Я тоже не одобряю его методы. Сдается мне, что безграничная власть его испортила, ведь раньше он таким не был. Ведь он в Монтерре сейчас самый главный. Почти вся Ангалония уже под ним, лишь Кастилла держится и еще пара крепостей.

Зигурд разлил по рюмкам остатки спиртного.

— Ну что ж, война есть война, — философски заметил он.

Бьярни залпом опрокинул стопку и бахнул ею по столу.

— Так она и по своим больно бьет, война-то! — с жаром произнес он. — Торстену плевать на потери. Он забрасывает ангов трупами наших людей и постоянно требует новых подкреплений! Из Рюккена уже почти всех мужиков на войну погнали! Весной пахать и сеять будет некому!

Зигурд задумчиво посмотрел в потолок.

— Наш первоначальный план был свергнуть князя и добиться независимости Хейдерона…

— Верно. А Торстен, похоже, хочет покорить весь континент. Говорят даже, что он собирается напасть на Мерганию и Алькантар.

— Он с ума сошел, идиот, — пробормотал Зигурд, ошалело уставившись на мерцающее пламя. — Они же раздавят нас, как тараканов!

— Вот именно! Торстена нужно остановить! Меня уже все об этом умоляют!

— Кто это «все»? — поднял бровь Зигурд.

— Ну… тут такое дело, — замялся Бьярни. — Многие недовольны действиями Торстена и собираются выступить против него. Хотят заставить его объявить независимость и прекратить наступление.

— Ну, а ты-то тут причем?

Бьярни почесал бороду.

— Они просят, чтобы я их возглавил. Дескать, у меня опыт. Ты же знаешь, что я по молодости много где воевал, и в Хейдероне каждую тропку своими ногами исходил… Но не могу же я выступить против родного сына!

— Понимаю.

— Вот, собираюсь поехать к Торстену и поговорить с ним!

— Поговорить?

— Да, — подтвердил Бьярни. — Быть может, он меня послушает и прекратит это безумие.

— А где он сейчас?

— Вроде как под Кастиллой, руководит там осадой.

Зигурд несколько секунд смотрел на Бьярни в упор, затем бахнул кулаком по столу.

— Вот что, отец, ты останешься здесь! Я сам с ним поговорю!

44. Братья

Зигурд скакал по красноватой дороге, изрытой копытами лошадей, истерзанной колесами пушек и обозов. В мутном воздухе смердело гарью и разложением. В канавах вдоль обочин валялись гниющие трупы, а в небе кружили зловещие стаи стервятников, радостно пируя над богатой добычей.

В Ангалонии не было снега, и насколько хватало взора, простиралась изуродованная выжженная земля, развороченная окопами и воронками от пушечных ядер.