— Хорошо, хорошо. Я на твоей стороне, помнишь?

Карен прикусила губу.

— Прости.

— Я же говорила, чтобы ты прекратила извиняться. Когда она приезжает за платьем?

— Она не приедет. Я сказала, что сама доставлю платье ей домой. А что еще я могла поделать, она была так настойчива!

— Ничего, — пробормотала Черил, следуя за Карен к двери.

— Она такая занятая, такая важная, — продолжала Карен. — А я, в конце концов, лишь какая-то мелкая торговка. Господи, как я не хочу отдавать одно из этих роскошных платьев этой...

— И не отдавай, если это так тебя коробит. Будут и другие покупатели.

— Так нельзя. Если я стану чувствительной к грубости и плохим манерам, я никогда не преуспею в этом деле.

— Верно.

Карен открыла заднюю дверь.

— Я сейчас вернусь. Поставь чайник, хорошо? Мы позволим себе по чашке прекрасного чая, когда будем рассматривать одежду, которую не можем позволить себе носить.

«Надо прекращать это», — говорила себе Карен, снимая белье с веревок. Должно быть, она повторила не менее двух раз каждое проклятое слово, сказанное Шрив, и Черил это тошно слышать. Хватит злости, хватит издевок, хватит жалости к себе. По крайней мере на сегодня!

Кровать в ее комнате была завалена коробками. Карен решила сделать вид, что осмотр платьев ее захватывает так же сильно, как и Черил; сняв крышку с первой коробки, она поняла, что притворяться не надо.

— О, великолепно! Мастер выполнил свою работу восхитительно, даже если и взял за это кучу денег. Ты только посмотри!

Серебристая ткань переливалась в свете лампы, картон, вставленный в лиф без рукавов, придавал форму складкам и сборкам. Широкий подол был усеян искусственными камнями — рубинами, изумрудами и топазами, окруженными бусинами черного янтаря. Низ платья был отделан кружевами и такими же бусинами.

— Я не могу допустить, чтобы это попало к ней, — простонала Карен, забыв про недавнюю решимость. — Это оригинальная работа Пуаре — одна из его египетских моделей. Именно это платье изображено в одной из моих книг.

В болезненной тишине они вернули крышку на место и перешли к следующей коробке.

— Мастер говорил, что ты хотела получить платья уложенными в коробки, — сказала Черил, — а не на плечиках.

— Верно, расшитые бусинами платья нельзя вешать на плечики; это очень большая нагрузка на ткань.

Новый стон сорвался с губ Карен, когда снятая крышка открыла платье из черной тафты, глубокое декольте которого было отделано широкими замысловатыми полосами бус. Спереди по пышной юбке низвергался сверкающий водопад драгоценных камней, вшитых в цветочные розетки.

— Ланвен, — пробормотала Карен.

Выхватив крышку из ее рук, Черил закрыла коробку.

— Существуют пределы, дальше которых никакую женщину нельзя заставлять идти, — решительно заявила она. — Я скорее отрежу себе палец, чем отдам это платье. Что ответили музеи, или у тебя еще не было времени связаться с ними?

— Музеи предпочитают пожертвования, — сказала Карен. — В двух мне ответили, что будут поддерживать со мной связь; Институт одежды предложил привезти платья к ним в Нью-Йорк.

— Фиг Институту одежды. Я и не подумаю отдавать платья, даже в музеи. И чем у нас не музей? Знаешь, Карен, мы вовсе не обязаны их отдавать.